Жить жизнь. Трилогия о любви и манипуляциях (СИ) - Богинская Анна

– Да-а-а, – протяжно сказала Гала. – Араму тоже досталось. И что с ним теперь?

Анна пересказала свой разговор с Арамом, сообщив, что все закончилось благополучно.

– Вернемся к Матвею. – Эта тема интересовала ее больше. – Не могу понять, кому он звонил. И почему отключил телефон?

– Может, эмоции?

Анна задумалась и отрицательно покачала головой.

– Представляешь, если бы на месте Матвея был Стас?

– О! Тогда букет был бы разломан о голову водителя, – уверенно сказала Гала. Они опять рассмеялись. – А Женя?

– Реакция тоже была бы молниеносной. Водитель, может, и не пострадал бы, но со мной бы поговорил. А здесь – тишина, – Анна произнесла последнее слово протяжно и задумчиво добавила: – Эта тишина меня пугает.

– Что ты имеешь в виду?

– Мужчины в своих эмоциях делятся на два типа. Первый – те, кто сразу выходят на открытое обсуждение. И есть вторая категория – я называю их тихушниками. Они не обсуждают, они говорят: «Все хорошо», а потом мстят. Правда, есть одно но: тихушники, как правило, неуверенные в себе. А образ Матвея с такими никак не вяжется.

Гала зажгла сигарету.

– Может, он еще выйдет на разговор? – выпуская дым, предположила она.

– Это тоже будет выглядеть нелогично. – Гала вопросительно подняла бровь. – Почему не сразу, почему не вчера в клинике, почему не по телефону? – Анна описала свой визит в клинику. – Меня все время не отпускала мысль, что он планировал одно, а потом повел себя иначе. Мне все время кажется, что он хочет прекратить наши отношения. И я давала ему повод уже не раз, но он их продолжает. – Анна рассказала о вчерашнем разговоре, состоявшемся, когда она вернулась домой. – Гала, вот скажи, если бы у него были чувства ко мне, он приехал бы? Или хотя бы перезвонил бы?

Гала молчала. Она налила в бокалы еще шампанского и зажгла очередную сигарету.

– Ты права, – вздыхая, сказала она. – Он говорит о чувствах, а ведет себя иначе. И присутствие женщины здесь очевидно. Я на этом собаку съела!

– Мне бы понять, кто она, – задумчиво произнесла Анна.

– А ты не думала, что он расчетливый мальчик, выбирающий из двух вариантов?

Анна кивнула:

– Думала. Из-за операции? Смешно! Непонятно, чем я могу быть ему еще интересна. Люся? Он про проект подробностей не знает.

– А может, к тебе – чувства, а там – интерес? – выпуская дым, предположила Гала.

– Если так, тогда почему он не возьмет тайм-аут на неделю-две?

– Может, он боится потерять тебя из поля зрения?

– В этом, может, есть смысл, – рисуя ногой сердечко на белом песке, задумчиво сказала Анна. – Он всегда звонит утром и вечером. И ему важно знать, что я дома, сижу у окна и жду его. А ты что думаешь?

– Я думаю, что он расчетливый юнец, который приехал покорять Киев и ищет себе партию повыгоднее. Вот я бы на твоем месте даже разбираться не стала: переступила бы и пошла себе дальше.

– Не могу. Я все понимаю. Но не могу. Не знаю почему. Я люблю его. Какие-то инстинкты. Не знаю, как это объяснить даже. Я готова нарожать ему детей.

Гала широко раскрыла глаза, но было непонятно, это лишь удивление или настоящий шок. Состояние Анны непривычно и непонятно для нее самой. А для Галы тем более: она знала подругу совсем другой.

– В конце концов, я же его не просто так в своей жизни встретила. Может, должна что-то понять, – заметила Анна.

– Аннет, опять ты со своей философией, – раздраженно перебила ее собеседница: она не слишком верила в высокие материи. – А вдруг для тебя здесь нет никакого опыта? А есть только его опыт, и этот опыт в том, что он – мудак!

Анна засмеялась: Гала умела называть вещи своими именами.

– Есть немножко. Но я, например, поняла: если я так реагирую на его опоздания, значит, нужно посмотреть на себя в зеркало. И увидела гордыню! – Анна поймала удивленный взгляд подруги. – Не можешь изменить ситуацию – измени свое отношение к ней. Я решила, что перестану реагировать на его опоздания. – Анна продолжала рисовать сердечко на песке.

– Что за манера у тебя такая всех на гаечки раскладывать? И себя в том числе! – возмутилась подруга.

Анна оторвала взгляд от песка.

– А я хочу понять его до конца, – растягивая слова, произнесла она. – Я дала ему две недели и слово сдержу. Мне уже самой интересно, как он будет выходить из созданной им же ситуации. Нелегко ему, наверное, – с сочувствием в голосе сказала Анна. – Я же решила, что больше не буду бороться с его опозданиями. Как говорится: преврати борьбу в игру – и ты получишь азарт и воодушевление. Дам ему прозвище Двадцать Два Пятнадцать, – засмеялась она. Гала смотрела непонимающе, Анна пояснила: – Он всегда приходит после 22:00. Так что для меня есть только одно время: 22:15 плюс-минус десять минут – что бы он ни обещал.

Гала поразилась.

– А если он вдруг раньше приедет?

– Буду воспринимать как разочарование. Я же теперь играю в игру «Опоздай опять, Матвей!».

Подруга покрутила пальцем у виска:

– Тебе точно антенок не хватает!

– Знаю одно: завтра операция, и нет смысла разборки устраивать. Сегодня буду радоваться! А переживать – потом.

Гала закурила еще одну сигарету и сказала:

– Может, ты и права: завтра операция, спешить некуда, а после ты сможешь многое понять. – Они поменялись местами: теперь непонимающе смотрела Анна. – Его действия все покажут, – пояснила подруга. – Как он будет ухаживать за тобой и будет ли, – задумчиво сказала она. – Но ты понимаешь, что это может причинить тебе боль?

– Только пройдя сквозь боль и отпустив ее, ты сможешь обрести свободу, – изрекла Анна.

Гала вновь покрутила пальцем у виска.

Анна подъезжала к торговому центру. Настроение приподнятое: общение с Галой пошло ей на пользу. Она приехала домой и поспала пару часов.

Созвонилась с Матвеем, тот попросил перенести их свидание из-за деловой встречи, которую не мог отменить. Матвей в своем репертуаре. Договорились встретиться в 21:00. Но Анна решила не расстраиваться, что бы ни случилось, и строго придерживалась своего плана. Она припарковала машину на стоянке возле входа. Часы в машине высвечивали 20:57. Раздался звонок мобильного телефона.

– Привет! Ты где?

– Я на парковке возле торгового центра. Ты уже приехал?

– Нет. Ты опять будешь злиться на меня, – начал он, и Анна непроизвольно напряглась. – Женщина, с которой я встречаюсь по работе, опоздала на сорок минут. Мне еще минут пятнадцать – и выезжаю, – в его голосе слышалось явное волнение. – Дождешься меня или сразу ужинать с каким-нибудь депутатом поедешь?

– Дождусь!

– Может, поедешь домой? – осторожно предложил Матвей.

– Ну уж нет! – уверенно ответила Анна. – У меня завтра операция. Успею еще дома насидеться. Я лучше погуляю. Сколько тебя ждать?

– Минут сорок.

– Ладно, найду, чем заняться.

– Я уже начинаю переживать. Дай слово, что не уедешь с каким-нибудь олигархом!

– Буду очень стараться.

Она нажала отбой и посмотрела на себя в зеркало. Новые губы чуть изменили образ: он стал более нежным, что ли. Анна вышла из машины.

– Привет, Гала! – весело сказала Анна. – А я решила набрать тебя. Подумала, если сможешь говорить – возьмешь трубку.

– Я и взяла!

Анна пила кофе в ресторане на пятом этаже. Многолюдно. Народ сновал туда-сюда, завершая покупки.

– А где Матвей? – осторожно спросила подруга. – Вы же должны были встретиться в восемь вечера?

– Так еще же не 22:15!

– Так ты где?

– В торговом центре.

Анна вышла из кафе. Машина припаркована с противоположной стороны – логичнее пойти к другому выходу и спуститься на лифте, но она почему-то направилась к эскалатору.

– Ты что, ждешь его уже два часа?! – вскипела Гала.

– Нет, всего лишь час, – успокоила Анна. – И не совсем жду. Я гуляла, потом пила кофе. Хотя уже пора ехать домой: центр закрывается.

– Не понимаю твоего спокойствия. Я бы его убила!