Ночи без сна - Джо Беверли

Она постаралась утешиться мыслью о том, что заработала половину золота. Она не знала, сколько составляет эта половина, но была уверена, что это даст возможность Дэвиду и «Драконовой шайке» месяц-другой «отлежаться на дне».

Мысль об этом давала удовлетворение, но щемящая боль в глубине души осталась.

На следующее утро Сьюзен, как обычно, разбудила Эллен, которая принесла поднос с завтраком: чай, горячая булочка, сливочное масло и джем.

Жизнь шла своим чередом. Все следовало заведенному порядку, если не считать того, что у Сьюзен напрочь отсутствовал аппетит. Она почти не сомкнула глаз ночью, однако заставила себя улыбнуться служанке и поблагодарить.

— Вчера вечером произошло что-нибудь ужасное, мэм? — спросила служанка.

— О чем ты? — Сьюзен замерла, подумав, что слуги что-то знают, что-то слышали…

— Граф сказал, что дело неотложное, и вид у него был какой-то дикий!

Сьюзен чуть не рассмеялась.

— Нет, нет, не о чем беспокоиться. Это было пустяковое дело.

— Рада это слышать, мэм, — сказала Эллен. — Он такой приятный человек, ведь правда? Всем нам будет здесь хорошо с таким графом.

Сьюзен налила себе чаю. Жизнь продолжается.

«Приятный человек».

Да, так оно и есть.

Если отбросить его тайные печали, глубоко скрытую боль и приступы гнева, это был все тот же Кон — счастье ее юности. Наверное, таким он бывает с леди Анной. Таким, наверное, бывает в Сомерфорд-Корте.

Это утешало ее отчасти. Она думала, что ей легче будет перенести свою утрату, если она будет знать, что где-то в этом мире Кону хорошо живется.

Она встала, умылась, оделась, как обычно, но тут же вспомнила, как Кон снимал с нее эту одежду. И погрузилась в воспоминания, которыми будет дорожить еще долгие годы.

Ей казалось, что события прошлой ночи должны были оставить на ней какие-то пометы, однако, самым тщательным образом обследовав свое отражение в зеркале, она не обнаружила никаких изменений. Вчера кожа у нее покраснела, а губы припухли. Теперь же не осталось и этих следов.

Так же, как это было одиннадцать лет тому назад.

Тогда она возвратилась домой уверенная, что все увидят, что она сделала, потому что она изменилась. Ничего подобного. Кон, его отец и брат уехали через три дня, а после этого тетушка Мириам раза два заметила, что Сьюзен, кажется, скучает по Кону. Возможно, в ее словах слышалось даже сочувствие юношеской любви, которая так внезапно закончилась. Но не более того.

Сегодня тоже никто ничего не заметит.

Вздохнув, она отправилась привести в действие отлаженный механизм домашнего хозяйства.

Она просматривала выстиранное белье, которое принесли из деревни, когда вбежала Амелия. Глаза у нее поблескивали, на губах сияла улыбка.

— Привет! А где Дракон?

— Его нет, — сказала Сьюзен, выпроваживая служанок со стопками сложенных простыней и наволочек. — Что ты здесь делаешь?

Сьюзен говорила строгим голосом, но улыбалась. Глядя на Амелию невозможно было удержаться от улыбки, в ее присутствии даже в комнате становилось светлее.

— У меня есть причина, — заявила кузина, — но я тебе ничего не скажу, если не расскажешь что-нибудь захватывающее о графе.

— Я здесь служанка, — сказала Сьюзен, умышленно не желая понимать шутку, — а служанке не положено сплетничать о своем хозяине.

— Сьюзен, мы и раньше немало сплетничали о графе. Но сейчас я хочу увидеть его.

— Мне нужно нарвать немного цветов, чтобы освежить букет в столовой. Можешь пойти со мной, если пообещаешь хорошо себя вести.

— Я здесь не служанка.

— Я имею в виду— вести себя, как подобает леди. Кстати, там у тебя больше шансов увидеть его, чем здесь, — сказала Сьюзен и взяла корзинку и садовые ножницы.

Амелия воспрянула духом. Сьюзен подавила некоторые угрызения совести. Насколько она понимала, Амелии едва ли удастся увидеть Кона, пока она находится в ее компании.

Они вышли во внутренний дворик, и Амелия оглянулась вокруг.

— Садик невелик. Если бы я знала, что тебе нужны цветы, то принесла бы цветов из дома. В этом году у нас множество тюльпанов.

— Для двоих джентльменов не требуется множество цветов, — сказала Сьюзен, срезая несколько желтофиолей и веточку зелени.

Амелия взглянула вверх:

— Как мною окон. Такое впечатление, чю мы в клетке, а on уда за нами наблюдают.

Посмотрев вверх, Сьюзен подумала, что Амелия, возможно, права и Кои наблюдает за ними.

Как будто подслушав ее мысли, Амелия спросила.

— Где же он? Я горю нетерпением увидеть его.

— Не знаю.

Она говорила правду. Он позавтракал — и это все, что она знала. Снова пришел мистер Рафлстоу, занимающийся всякими любопытными древностями. Де Вер, судя по всему, находился в кабинете. Кон мог быть с одним из них или в любом другом месте. Но из Крэг-Уайверна он не уезжал, потому что должен был приехать мистер Суон.

— Ты еще долго будешь здесь работать? — спросила Амелия. — Здесь довольно скучно. — Потом, прочитав надпись, выгравированную на бортике бассейна, добавила: — «Дракон и его невеста». Что это значит?

— Раньше здесь находились фигуры дракона и женщины.

— Что с ними случилось? — спросила Амелия.

Сьюзен вспомнила одну из проблем жизни в помещичьем доме: там все хотели знать все.

— Графу статуя не поправилась, и он приказал убрать ее.

У Амелии вспыхнули глаза.

— Она была очень неприличная?

— Очень.

— Какая жалость, что я не успела ее увидеть. Это просто несправедливо Мне никогда не удается увидеть ничего волнующего.

Сьюзен добавила к букету в корзинке нежный цветок руты.

— Не жалей, ты не так уж много потеряла, — усмехнувшись, сказала она.

Кон, сам того не желая, был заворожен перечнем странных и таинственных предметов, внесенных в подробнейший каталог.

— Неужели кто-нибудь действительно пользуется глазом тритона? — спросил Кон, заглядывая в стеклянный флакон с какими-то мелкими сухими предметами.

— Видимо, так, милорд, — ответил полноватый молодой человек с безупречными манерами. Он снял с полки книгу в кожаном переплете, стоявшую в секции, которая уже была занесена в каталог. Аккуратно перелистав страницы, он указал на рецепт.

— Я едва ли смогу разобрать этот почерк, да и перевести с латыни, пожалуй, не сумею после стольких лет, — сказал Кон.

— В инструкции предлагается растворить четыре глаза тритонов в ртути и свиной моче.

— Что же лечат с помощью этого снадобья?

Мистер Рафлстоу зарделся:

— Гм-м… женское недомогание, милорд.

— Думаю, от такого лекарства пропадет желание жаловаться на недомогания.