Ночи без сна - Джо Беверли

— И можно не бояться, что застукают, — добавила она и откинулась на подушку, потянув его за собой.

— Сьюзен…

— Тс-с, молчи, — сказала она, раздвигая бедра и направляя его внутрь собственной рукой. И содрогнулась одновременно с ним, когда они соприкоснулись… — Тс-с, — снова тихо сказала она, когда он застонал. Но ей не хотелось, чтобы он замолчал, потому что ей нравился этот звук, означающий его удовлетворенное желание, его наслаждение.

Ей нравилось, как его стон эхом отдавался в ней.

Момент слияния был великолепным, причем не имело никакого значения то, что у нее так мало опыта. Она руководствовалась чисто женской интуицией, которой ее наделила природа.

Он начал свое ритмичное вторжение в ее тело, и она, подстроившись под заданный ритм, отвечала ему, изо всех сил стараясь сдерживать свой пыл, чтобы иметь возможность отдать ему то, что ему нужно, и наблюдать за Коном, впитывая до последней капли его наслаждение.

Чтобы запомнить это.

Волна наслаждения подхватила и ее, и она лишь смутно слышала его судорожное дыхание, ощущала его напор и опустившееся на нее обессилевшее тело. Разгоряченная, она лежала в наступившей тишине, тяжело дыша и чуть дрожа.

Она почувствовала, как он выскользнул из нее, оставив после себя почти мучительную пульсацию.

Такого, как сейчас, она не испытывала с ним в тот первый раз на берегу. С Райвенгемом она тоже такого не испытывала. Тем более с капитаном Лавалем.

Он шевельнулся, немного сдвинулся с нее и, отыскав ее грудь, взял губами сосок.

Она вздрогнула всем телом.

— Кон!

Он поднял голову.

— Тс-с, — шепнул он и продолжил свое занятие, а рука его скользнула между ее бедрами. Она поежилась — очень уж чувствительное место там было. И он сразу же понял это, и его прикосновение стало очень нежным. Именно так, как ей хотелось. Прикасаясь к ней подушечками пальцев, он легкими круговыми движениями довел ее до высшей точки наслаждения, и она узнала уже испытанное с ним ощущение и была благодарна ему.

Потом она лежала рядом и внимательно разглядывала его дорогое, трогательно задумчивое лицо. Волосы его были короче, чем прежде, и сейчас растрепались. Темная щетина на бороде делала его непохожим на прежнего Кона, тем не менее ей казалось, что с тех пор, как они последний раз лежали рядом, насытившись друг другом, прошло всего несколько мгновений, а не лет.

Она перевела взгляд на изображение дракона на его груди. Обведя его пальцем по контуру, сказала:

— Красиво сделано.

— По чистой случайности мы наткнулись на настоящего специалиста. Правда, он чертовски долго возился с татуировкой, — сказал он, наблюдая за ее манипуляциями из-под полуопущенных ресниц. — С тех пор я немного подрос, и это несколько испортило изображение.

Черный дракон извивался, дыша пламенем в центр ее груди.

— Но почему дракон, Кон? — спросила она. — Это из-за меня?

Она подумала, что он не ответит, но он сказал:

— Да.

Она была благодарна ему за честность.

— Я безумно сожалею об этом. Мне хотелось бы соскоблить его собственными ногтями.

— Нет уж, благодарю покорно. — Он поймал ее руку.

Она с надеждой заглянула ему в глаза.

— Что сделано, то сделано. Этого не переделаешь. Как и многое другое.

Он имеет в виду разбитое сердце, подумала она и, заставив себя улыбнуться, спросила:

— Но у нас есть ночь?

Он поднес к губам и поцеловал ее руку.

— У нас есть ночь. Зря я израсходовал воду в ванне на Рейса.

Она снова улыбнулась:

— Твой камердинер спросил, не наполнить ли ванну снова, и я приказала ему сделать это. Правда, вода едва нагрелась…

Он вскочил с кровати, в одну руку взял свечку, другой рукой поднял Сьюзен.

— Каким образом ванна так быстро наполняется?

— Вода подается самотеком из главной цистерны.

— Поразительная конструкция.

Они отправились в ванну, и он открыл краны. Попробовав рукой воду, он усмехнулся:

— Все-таки теплее, чем в море.

Воспоминания. Воспоминания.

Если бы она была более умной женщиной — если бы она вообще была женщиной, — то сообразила бы, что может заполучить гораздо более ценное сокровище, чем золото.

Но сейчас у нее хотя бы была одна ночь.

Он поставил свечу на бортик, отчего на стенах заплясали странные тени, а по углам затаилась недобрая тьма. Потом он уселся в ванну и протянул руки к ней, но она подошла к полке и взяла тонкие фарфоровые чашки.

— Если ты намерена попотчевать меня каким-нибудь зельем старого графа, то уволь, я к нему не притронусь.

Она усмехнулась:

— У вас никаких сомнений в собственной мужской силе, сэр?

Он бросил взгляд вниз:

— Никаких — когда я с тобой. Только не с тобой, Сьюзен.

Она чувствовала, что покраснела, и повернулась к нему спиной.

— Это всего лишь ароматизатор.

— И ароматизатора не желаю.

Она все-таки бросила в воду горсточку коричневого порошка и спустилась в ванну по мраморным ступеням, по которым начал распространяться аромат сандалового дерева.

— Если сюда вылить всю воду из цистерны, то вода может перелиться через край? — спросил он, приближаясь к ней.

— Не думаю. А почему ты спрашиваешь?

— Скоро у меня может отвлечься внимание, — сказал он, обнимая ее и укладывая ее голову на бортик ванны.

Она подчинилась, но занервничала. Ведь она дала ему понять, что обладает опытом, тогда как сама, именно тогда, когда надо было бы продемонстрировать свои таланты, не знает, что делать дальше. Нет, он не должен догадаться об этом.

Он провел губами по ее шее и челюсти.

— В чем дело? Хочешь что-нибудь особенное?

Интересно, что он имеет в виду?

— Нет, — сказала она и тут же исправилась: — Да. Поцелуй меня не торопясь, Кон.

Он положил одну руку ей под голову, чтобы было удобнее целовать. Ее рука скользнула на его плечо, прикоснулась к его волосам… Пряный аромат сандалового дерева плыл в воздухе.

— Так? — спросил он улыбаясь.

— Именно так, — улыбнулась она в ответ.

Он поцеловал ее, она ответила. Наверное, она руководствовалась инстинктом, который, однако, просыпается только с желанным партнером.

Вода уже наполнила ванну и достигла уровня груди.

Он улыбнулся, глядя на нее.

Сьюзен посмотрела вниз и увидела, что вода плещется возле ее сосков.

Она рассмеялась, угадав, о чем он думает.

— Можешь потрогать их, если хочешь.

— Еще как хочу! — сказал он. Подсунув обе руки под груди, он приподнял их и прикоснулся большими пальцами к соскам. — Помню, как я думал, что, если Мэл Клист узнает, что я прикасался к грудям его дочери, мне конец. И еще думал, что за это и умереть не жаль.