Одновременно: жизнь - Евгений Гришковец

Я очень удивился, и это слабо сказано. Я понял, что там творится страшное, и написал простую просьбу: «Дружище, будь осторожнее, прошу: не убей никого. Не бери грех на душу. Ты большой и сильный человек».

Спустя пару часов мы узнали о страшной беде и сгоревших людях. На мои вопросы о том, что там произошло, уже была тишина. Я волновался. На следующий день он мне прислал ссылку на украинские информисточники, где было написано, что всё в Доме профсоюзов устроили российские провокаторы, сами себя подожгли, а украинские активисты аки ангелы спасали кого могли.

Я написал товарищу, что сожалею о том, что и его руки теперь в крови. Он мне ответил самым отвратительным образом, что у меня с головой не в порядке. Я ответил, что сейчас с головой не в порядке у всех и что я не исключение. Но что у всех тех, кто своих соотечественников называет «ватниками» и «колорадскими жуками», у всех без исключения после одесских событий руки в крови и в пепле. На что он мне ответил, что это 95 % украинцев. Последнее, что я написал ему: «Тогда оставайся в большинстве. Большинство успокаивает».

После этого я удалил его номер из телефонной книги. Делал я это не в сердцах, делал я это самым странным образом спокойно, с большим сожалением, но понимая, что больше с этим человеком я никогда не смогу разговаривать как прежде. Теперь я его боюсь и не забуду этого страха. И тёмного, бездонного гнева и ненависти, которые увидел в нём, я тоже не забуду.

Отсутствие в нём всяких сомнений, сожаления и раскаяния я тоже забыть не смогу.

Несправедливость! Несправедливость!!! Вот что сейчас меня буквально душит.

Хотя я прекрасно знаю, что справедливости как таковой не существует.

Справедливости не существует, а несправедливость душит.

Несправедливость одностороннего и тем самым жестокого взгляда на происходящее и такая же жестокая оценка событий в мировых СМИ. По Би-би-си не показали самых страшных кадров, какие я видел за последнее время… Не показали, как подонки, которые снимали на мобильные телефоны задохнувшихся людей в Доме профсоюзов, своими мерзкими голосами, говоря между собой по-русски, комментировали увиденное. По Си-эн-эн не показывали, как закопчённых мёртвых людей называли неграми, считали трупы и кричали «Слава Украине». По немецким каналам не была показана радость какого-то подонка, когда у одного из погибших в кармане сработал мобильный телефон. В Европе и Америке не увидят самодовольного и снятого без всяких сомнений в своём праве на содеянное видео того, как обшаривают трупы, вынимают из карманов убитых то, что в эти карманы положили ещё недавно живые люди. Этой дьявольской тёмной радости не покажут. А мы её видели. Я это видел. Мне после этого нечем дышать.

Несправедливость заключается в том, что есть полное ощущение, что Дмитрий Киселёв со всей своей командой 17 февраля взял и переехал в Киев. И ничего нового не стал выдумывать.

Повторяется же всё один в один, но только теперь с украинской стороны. Но повторение всегда будет более грубым и пошлым. И как ни странно, ещё более лживым.

Ну как же не стыдно-то?! Как не стыдно всем и каждому, кто продолжает верещать по поводу повсеместного присутствия длинной руки Москвы и Кремля?! Неужели не стыдно за то, что, утверждая, что во всём виновата Россия и Путин, вы расписываетесь в том, что сами ничего не можете сделать. Даже подлость, гнусность и жестокость.

Сами-то вы где, украинцы? Сами-то вы что? Вы прячете свои лица за масками…

Про лица – это вообще отдельный разговор.

Как случилось, что из большой и очень красивой, в сущности, нации вы выбрали тех, кто сейчас вас представляет? Где вы отыскали такую рожу, как у Турчинова? Человек-рыба, человек-скалярия. До позавчерашнего дня я на него без смеха смотреть не мог. Самовлюблённый идиот, которому кажется, что он мачо. Человек без подбородка, отпустивший щетину. Да это диагноз! Когда его показали в военной форме да ещё с биноклем… А в полосатом костюме он выглядел как пародия на персонажа из «Крёстного отца»! Где вы такого отыскали? Но в последние три дня я не могу на него смотреть со смехом, потому что теперь он для меня военный преступник, и никто иной. Где вы нашли Яценюка? Где вы взрастили Наливайченко? И фамилии всё какие-то убогие. Мелкие.

Как так случилось, что внешнеполитическое ведомство в США и Европе представляют только озлобленные, отчаянно некрасивые, никем не любимые и неудовлетворённые бабы, на уровень которых спущен столь страшный и запутанный конфликт? Одна Псаки чего стоит, с говорящей фамилией. Эти озлобленные тётки будто мстят Украине и России, всё усугубляя и запутывая… Мстят за то, что украинские и российские женщины красивы, и их много.

Несправедливо всегда, когда всем миром на одного – а именно так и происходит. Но чем яснее это становится, чем жёстче несправедливость, тем глупее и бездарнее, а главное – беспомощнее выглядят Обама, Меркель и все остальные европейские гномы. Тем талантливее становятся обороняющиеся.

Как много талантливого, остроумного и даже изящного было на Майдане, когда он был в плотном кольце и когда ощущал ежедневный натиск. Я там был. Там были прекрасные, талантливые лица. Где это всё? Где коллективное творчество, которое было необходимо, чтобы чувствовать своё достоинство и силу в осаде? Во что всё это вылилось? Как бездарно всё потеряно и в какие омерзительные формы переродилось!

С каким восторгом ребята на Майдане показывали мне издалека коменданта Майдана и говорили, какой он сильный, разумный и мудрый человек. Где теперь его мудрость?

Теперь Россия в осаде. В осаде во многом и по собственной вине, и по собственной глупости, и по причине неуёмных амбиций. Но в осаде оголтелой и бессмысленной. И вот теперь я вижу много талантливого, остроумного и совсем не злого. Мы почти меняемся ролями…

Я представить себе не мог ещё два месяца назад, что напишу то, что только что написал.

А ещё я скажу, что национализм – это национализм, и его ни в какие другие цвета не перекрасить. А фашизм – это фашизм, и он не имеет никаких оправданий. Никаких и ничем! Как вы, милые мои друзья, допустили, что у вас в вашей прекрасной стране теперь столько вооружённых фашистов? А Ярош – фашист и Тягнибок – фашист.

И нет сейчас в вашей стране руководства, про которое можно было бы сказать как о руководстве. Потому что это «руководство» не может руководить и ненавидит целые регионы, а ещё до сырости в штанах боится националистов и фашистов.

Руководство ваше крутится, как вошь на гребешке, а эти люди приехали не из Москвы, ими руководят не из Кремля. Ярош и Тягнибок – не агенты российских спецслужб и не русские провокаторы, бэтээры в Славянске и Краматорске советского производства – но это не российская армия. Жестокость в Одессе – это жестокость каждого отдельного одессита.

Хватит во всём обвинять Россию. Нас есть кому обвинять в мире. На себя хоть чуточку оглянитесь! Признайте, что вы – суверенная страна, и тогда сами в себе усомнитесь и устыдитесь. А мы в России, в изоляции и информационной осаде, будем с достоинством и радостью, а главное – без всяких сомнений праздновать любимый с детства праздник День Победы.

6 мая

Я долго не высказывался на самую главную и болезненную тему. Понятно, на какую. Я молчал, молчал, молчал… Не отмалчивался, а молчал. Не знал, что сказать, и два дня назад высказался. Я знал, что те, кто от гнева и усталости уже ничего и никого не способны слышать, кроме говорящих и думающих в унисон, прочтут и увидят в моей записи что-то своё и только своё. Я знал это заранее, но уже не мог молчать, потому что начал бы отмалчиваться. Последние два дня я прожил под натиском тех, кто проклинал меня или хвалил. Прокляли многие, со всех сторон. Сегодня мой давний знакомый из большого украинского города, который я не буду называть, прислал фотографию того, как он сжигает у себя во дворе мои книги. А он любил мои книги много лет… И спектакли. Я горевал. Я получал похвалы от тех, кто тоже ничего не понял из того, что я сказал. И я горевал от этих безумных похвал. Сегодня я публикую запись, над которой работал эти два дня. Будут новые безумные проклятья или наоборот – но адресую я это тем, кто хочет услышать и понять, тем, кто не оглох от гнева и ненависти. Это лирический текст. Лирический настолько, насколько может быть лирическим.

На днях, после одесской страшной беды, я отчётливо понял, что как бы это ужасно или прекрасно ни звучало, мы с Украиной неразрывны. Неразрывны не по причине исторического и этнического родства, единого культурного наследия и прочих объединяющих факторов, а неразрывны по иной глобальной, мировой причине. И эта неразрывность сулит нам долгие совместные беды.

Неевропеец

Как бы наивно это ни прозвучало, именно в последние дни я со всей ясностью понял, что я не европеец. Конечно, это нужно было понять много раньше, но я, наивный, этого со всей ясностью не понимал, а теперь понял. Осознал! Я с самой юности старался выглядеть как европеец, ни разу в Европе к тому моменту не побывав. Любил всё европейское, часто не отличая европейское от американского. Мне нравилось, когда меня в Москве принимали за иностранца по причине необычной (европейской) одежды, причёски и поведения. Я полагал европейский культурный, архитектурный и человеческий контекст мне близким и естественным. Я не находил в себе признаков Востока и Азии. Я видел в себе только европейское начало и внутреннее устройство, с рудиментами советского прошлого. Уверенный в своей европейскости, я переехал жить в Калининград, который фактически находится в сердце Европы. Я приучил себя не мусорить, быть вежливым, переходить улицу на зелёный сигнал светофора, улыбаться незнакомым людям, не желать обмануть, не нарушать закон, всегда пристёгиваться ремнём безопасности… Но именно сейчас, в эти дни, я понял, что никакой я не европеец, несмотря на все свои внешние признаки. Я обнаружил в себе много такого, чего не ожидал обнаружить. И тогда я признался себе: я не европеец!!! Я это так отчётливо понял, потому что увидел, что украинцы тоже не европейцы. Мы неразрывны! В последние дни я мощно осознал, что мы неразрывны именно в своей этой неевропейскости. Мы неразрывны потому, что они – украинцы, а мы – русские.