Возвращение - Дмитрий Манасыпов

Именно потому она сейчас и шла следом за маленьким существом, одетым в джинсовый комбинезон.

Когда впереди показался тупик – круг с явно различимой чертой сомкнутых створок, существо остановилось и повернулось к ней:

– Ты точно хочешь идти вместе со мной?

– Да. – Марьенн чуть улыбнулась, ответив, ни капли не задумываясь. Свое решение она приняла уже очень давно. – Я иду с тобой.

Мальчик посмотрел на нее своими громадными черными глазами. Помолчал, задумавшись.

– Спасибо…

– Да не за что. – Девушка вздохнула. – Идем, что ли?

– Да. – Существо хотело сказать еще что-то, но передумало. Молча кивнуло, тряхнув кудряшками, и двинулось к створкам, которые с шипением раздвинулись.

Там их уже ждали…

Когда ее ударило о металл стены, девушка смогла лишь сползти по ней вниз, судорожно стараясь вдохнуть. Удар был страшен, он выбил из нее воздух, заставив лежать на холодном полу, широко, по-рыбьи, открывая и закрывая рот. Глаза подернула мутная пелена, но Марьенн не сдавалась, понимая, что даже сейчас только одно ее появление помогает существу вести бой.

В большом зале царил полный хаос. Все, что могло взорваться и сгореть, – именно это и сделало. Кучу наваленных друг на друга тел венчали трупы тех, кто был личными телохранителями Создателей. Она видела в Районе многое, но такое… но их уже не было. А основная опасность исходила лишь от трех высоких фигур в мешковатых балахонах с глухими капюшонами, виднеющихся за пеленой жирного черного дыма.

Детская фигурка стояла перед ними, раскинув руки и не двигаясь. Поединок из разряда физически ощутимого перешел в совершенно другую категорию. Последним ощутимым выпадом противников был удар тяжелым металлическим креслом, которое само по себе понеслось к Марьенн. Лишь контроль со стороны мальчика смог спасти ей жизнь. Результатом было отсутствие воздуха в легких и сильная боль во всем теле после удара о стену.

Существо стояло перед теми, кто был ему ближе, чем кто-либо в жизни. А сейчас они и он, в свою очередь, старались лишь уничтожить друг друга. Самое страшное, что могло произойти. Молчаливый поединок, в котором уже не было места ничему, кроме напряжения собственных ментальных сил и истощения противника. Он был самым сильным тогда, когда они были вместе, и оставался им и сейчас. Но никогда не было, чтобы против троих выходил он один.

Марьенн, застонав, попыталась приподняться. Получалось очень плохо, но она все-таки смогла это сделать. Девушка посмотрела на тех, кто сейчас пытался справиться друг с другом, и вздрогнула. Маленькая худенькая фигурка неожиданно осела на колени. Марьенн дернулась к ней, громко зашипев от боли, и, превозмогая себя, крикнула:

– Держись, слышишь? Держись! Осталось немного, ну же!!!

Поползла к нему, подтягиваясь на подушечках пальцев, напрягая все мышцы, так и не желающие слушаться. Когда до мальчика оставалось не более трех метров, ее накрыло…

Что именно? Марьенн не смогла этого понять, просто провалившись в громадное количество образов, неожиданно возникших в голове.

Косматое солнце скатывалось за горизонт, навстречу такому же. Ветер гнал пыль и пепел по выжженной равнине без конца и без края.

В середине ее, взрывая землю, хрипя и отхаркивая невыносимо горькую слюну, бились четверо. Никаких балахонов, никаких детских кудряшек, ничего подобного. Сколько продолжался их поединок – не помнил ни один из них. Как они оказались здесь, на равнине, созданной в их собственных головах, – тоже. Они просто сражались, вымещая друг на друге всю скопившуюся за века ярость и злость. Вереница образов, фигур, событий.

…Три дракона-смока, не грязно-серых, а огненно-алых, изгибая длинные сильные шеи и развернув могучие паруса крыльев, – пикируют на латника, закрывающегося большим щитом, поливая его кислотой…

…Всадник на косматом, покрытом кожаным панцирем, степном диком коне, замахиваясь копьем с лохматым бунчуком, атакует невысоких людей в темных монашеских рясах, с дымящимися фитилями, торчащими из металлических яблок гранат в руках…

…Кубанский казак-пластун, с рядом «Георгиев» на груди черкески, поудобнее перехватив «мосинку» с примкнутым штыком, пытается пропороть гипертрофированные, перевитые жгутами сухожилий мышцы трехголового цербера-вервольфа…

…Сгусток мрака с извилинами серебристых молний – хлещет водяными плетьми по клубку оранжево-дымного пламени, пляшущему напротив него…

Есть ли предел сил у сущностей, из века в век пытающихся остановить друг друга?..

Они остановились, схлестнувшись руками в могучих объятиях.

Меч, сотканный из льдистого серебристого металла, уперся острым жалящим концом в ямку между ключицами слившихся воедино трех…

Кремниевый пистолет с прозрачным стволом, наполненным изумрудным бурлящим содержимым, уткнулся в висок одного…

И лица, запыленные, с дорожками сбегающего вниз пота, уставшими глазами, перекошенными ртами и пересохшими губами, впервые за века оказались напротив друг друга…

– Вы!!! Это вы согласились с правилами Игры и предали меня!..

– Ты!!!. Мы лишь хотели остановить тебя, сметающего все на пути к цели!..

– Как можно было делать то, что вы себе позволили?! Как отнеслись к людям?!

– Мы не сделали ничего, что повредило бы им безвозвратно!..

– Что?! Да они для вас всегда были лишь стадом скота для экспериментов!..

– Да! Да! Но не теперь…

– Не теперь?! А раньше вы думали об этом?! Вы понимаете, что Мы наделали в этой Сфере?!.

– Да!!! Здесь Мы повернули все наоборот, но кто сказал, что это плохо? Зачем нужны Сферы-близнецы?!! Когда у каждой из них может быть собственное лицо, не похожее на другие?.. Когда у них есть возможность изменить судьбу собственного мира?!!

– Сколько и воинов и беззащитных пало из-за вашей глупой гордости за эти годы?!

– А скольких мы спасли своими опытами, артефактами и лекарствами наконец?! Или только отправляли на гибель?!

– Я хоть пытался остановить все это, изменить! А вы… разве не могли хотя бы раз – попытаться прекратить Игру?!! Что мешало вам?!!

– А тебе?! Почему ты хотя бы раз не остановился первым?!!

Краткий миг молчания, тянущийся, кажется, бесконечно…

– Может быть, глупая гордость?

Четыре фигуры стояли у открытых Дверей. Перед ними лежали Дороги, по которым Они еще не проходили. Пути, которые только ложились Им под ноги. Миры, похожие и разные. Судьбы других стран и народов. А в помещение за их спинами, тихо и незаметно для них, входило то, что сейчас разгоняли поршни небольшого устройства в паре километров отсюда. А фигуры застыли напротив друг друга. Молчание…

– Начнем новую Игру?..

Марьенн шла по ставшим совершенно пустыми коридорам. Позади, в большом зале, остались лежать на полу три фигуры в темных балахонах. И каждая раскинула руки так, что казалось – между ними есть еще одна, четвертая.

Девушка шла вперед, не понимая, почему она до сих пор жива? На своем пути она уже несколько раз видела Измененных, корчившихся и умиравших. Отчего? Да все просто, как поняла она. Со смертью Создателей вся система жизнеобеспечения и Ковчега, и Района прекратила существовать, заодно забрав то подобие жизни, что было у жителей Радостного, и разумных, и не очень. Но почему была жива она?..

Причина, по которой она была жива, неожиданно зашевелилась у нее на руках, застонала и открыла глаза. Все такие же огромные, в пол-лица, но уже не густо-черные. Обычные человеческие глаза, наивные и обиженные, зеленые и абсолютно по-детски прекрасные. И девушка улыбнулась, поняв одну простую истину: она тоже вернулась.

Эпилог

Большая серая ворона, каких в Районе всегда было очень много, торопливо взмахивала крыльями, стараясь не отстать от своих товарок. Птицы, снявшиеся с крыши бывшего техникума, одной огромной стаей неслись вперед, стремясь убраться подальше оттуда, где так долго было хорошо. Что-то разом возникло в воздухе и лопнуло беззвучно, но при этом заставив каждый Измененный организм прислушаться к себе, потому что пришло понимание: что-то не так. Ворона махала крыльями… уже ничего не соображая и не осознавая того, что ее нет. Серые перья кружились в воздухе еще долго после того, как мертвая птица камнем полетела вниз.

На перекрестке улиц Орлова и Сабирзянова одинокий голем Двойной, у которого в левой руке был живущий собственной жизнью агрегат из спаренных АК-103, открыл беспорядочную стрельбу по стае резусов, во всю прыть несшихся в сторону Черты. Пятерых обезьяноподобных мутировавших монстров практически разорвало на куски. Трое продолжили свой безумный бег, не останавливаясь и не обращая внимания на убитых. Остальные не были такими безучастными.

Голем не был особо большим по меркам этих Измененных. Всего около метра девяносто в высоту и чуть меньше в ширину. Выстрелов ему хватило еще на нескольких резусов, а потом они смогли добраться до него. И весь он оказался покрытым живым, орущим и раздирающим его на куски ковром мохнатых тел. Голем ревел сиреной, резусы голосили и кромсали его когтями и клыками, во все стороны брызгали алые фонтаны. Когда здоровенный Измененный с вытянутой мордой павиана почти добрался до шеи голема… все прекратилось. То, что еще несколько мгновений назад было клубком борющихся противников, превратилось в кучу мусора, истекающего кровью.