Рунный след - Инна Живетьева

— На наследника! — заревел Аскар, заламывая Владу руки за спину. Мальчишка изогнулся, чуть не упал.

— Отпусти его! — выкрикнул Рик, стирая кровь ладонью. — Немедленно!

— Но, сэт… — Аскар тряхнул вырывающегося Влада.

— Отпусти, я сказал! — кровь тяжелыми каплями падала на рубашку, но Рик не обращал внимания, наступая на сотника.

Тот пожал плечами, ослабил хватку, и Влад тут же крутанулся, вырывая руки и снова бросаясь на княжича. Второй раз ударить не успел, Аскар повалил его на землю. Мальчишка уткнулся носом в траву, неразборчиво ругаясь. Талем торопливо присел рядом и положил ладони на затылок вырывавшегося пленника.

Наконец тот затих, и ведун поднялся, давая знак Аскару: отпусти, мол. Сотник выполнил просьбу неохотно, настороженно поглядывая на мальчика. Но тот лишь повел плечами — Аскар не пожалел, когда выкручивал руки.

Княжич опустил голову — до того он стоял, запрокинув лицо к небу. Кровь еще текла, и он прижал к носу ладонь. Глянул на сотника:

— Пальцем его не тронете, ясно? Ясно, я спрашиваю?!

— Да, сэт, — уронил воин.

Рик пошел, не выбирая дорогу, через высокую траву туда, где шумела река.

— «До конца лета доживут не все», — вспомнила Аля вслух предсказанное в сердце Лабиринта.

Острые локти быстро двигались: княжич застирывал испачканную кровью рубашку. Вздрогнул, услышав шаги, и торопливо оглянулся через плечо. По высокому берегу, оскальзываясь на траве, спускался Талем. Рик опустил рубашку в воду, взбив муть от дна; торопливо, словно замывал следы чего-то постыдного. Он и место выбрал укромное: сырой неудобный кусок берега между двумя старыми ивами.

Талем присел на торчавшую из земли корягу, выбеленную временем. Сощурил глаза на закатное солнце. По воде протянулась алая полоса, переливавшаяся небольшими горбинками волн. Огромные стрекозы носились очень низко, дразня плескавшуюся в редких камышах рыбу.

Рик еще раз взглянул на занятого пейзажем ведуна и вернулся к стирке. Оттер песком и илом пятна, выжал рубашку и накинул на иву. Обхватил себя за локти мокрыми пальцами. Талем чуть пододвинулся, хотя на коряге и так хватало места. Рик присел рядом, и ведун, обняв за плечи, притянул к себе пока еще не отрекшегося наследника. Солнце опустилось ниже, над горизонтом виднелась едва ли его половина.

— Талем? — Рик заглянул ему в лицо.

— Плохо ему, что говорить. Но ты уже знаешь — можно перенести смерть близких людей. И жить дальше, — ведун откинул со лба седые волосы. — Трудно, очень больно, но можно.

Рик кивнул, почувствовав, как скользнул по груди медальон с портретом мамы.

— Костя, он такой!! Был… — княжич шмыгнул опухшим носом. — Он бы тебе очень понравился, я знаю. Я таких, как Костя, ни разу не видел.

Стрекоза села Рику на колено, цепляясь жесткими лапками. Огромные глаза изучили место посадки. Не приглянулось — и, затрещав слюдяными крыльями, стрекоза снялась, понеслась над водой.

— Аскар…

— Он не тронет, все-таки слово сэта. Да и к ребятам по-своему привязался, ты не смотри, что сотник суров. Просто хочет жить по четким правилам, и чтобы все — также. Или хотя бы те, за кого он отвечает.

— Талем, я оказался плохим наследником и плохим другом, — Рик сказал это спокойно, как давно решенное. — Что мне теперь делать?

— А что тут … Жить.

— Да как — жить?! — вот теперь голос подвел, сорвался.

— Помнить о происшедшем. Понять, каким ты хочешь быть. И жить. Ты ведь решил окончательно, что не хочешь быть наследником?

— Если для этого нужно предавать своих близких — не хочу. Это было бы здорово, подчинить Сизелию и диктовать свою волю другим княжествам. Очень здорово! Но я не хочу строить Башню в пустыне. Талем, как мне теперь? Я раньше все делал, чтобы быть достойным наследником, чтобы отец мог мной гордиться. А теперь, Талем? А теперь?! Я не знаю, что правильно, а что нет! Не знаю!

— А теперь ты будешь поступать так, как должно для сэта Рика Отина, а не для наследника Семиречья. Для тебя, твоего сердца и души, а не для предписанной роли.

— Если бы тебя слышал отец, он бы больше не разрешил тебе быть моим учителем.

— Видишь ли, — улыбнулся Талем, — я готов пренебречь должностью княжеского ведуна, если мне придется выбирать между Отином и тобой.

Рик снова шмыгнул распухшим носом, сильнее прижался к ведуну.

— А Костя бы тебе понравился, — повторил он.

— Ну, как? — окликнул Славка выбравшуюся из шатра Симу.

— Лежит. Молчит, — Она подошла к костру, присела рядом.

Аля промокнула рукавом глаза. К ним тактично никто не подходил, даже Тимс ушел к ратникам.

— Влад теперь от Рика не отцепится, — заметил Славка.

Сима подбросила в огонь хворост — взвился рой искр, ярко осветив поляну. Глянула на всех непроницаемыми темными глазами и все-таки решилась:

— Да. Но это неправильно.

Аля посмотрела на нее с надеждой. Как ни противно было признавать, но думала девочка больше не о Косте, которого толком не узнала и успела забыть, а о себе — ведь это она спровоцировала побег. И если неправильно винить Рика, то, может быть, есть и для нее оправдание?

— Мы бросили их там. И Даня, — Сима замолчала, считая сказанное достаточным.

Алешка нахмурился:

— Типа, у самих рыльце в пушку?

Аля наклонила голову, чувствуя, как жаром ударило в лицо.

Сима досадливо поморщилась:

— Нет. Не знаю, как объяснить. Почему нам можно так поступать? Себя-то мы оправдали. А Рику — нельзя? Он что, заговоренный? Как ни реши — все равно кто-то в проигрыше. Как с Данем. Судьба.

— Легко списать все на судьбу, — сухо сказал Алешка.

— Собираешься тоже собачиться с Риком? — холодно поинтересовалась Сима.

— Нет.

— Славка, ты? — Сима перевела взгляд.

Тот нехотя разжал губы:

— Тоже нет. Только насчет судьбы — не согласен.

Сима только повернулась, а Алька уже торопливо мотала головой:

— Я тоже не буду, — она легла, посмотрела в небо. Звезды были очень яркими, как дома, в августе. Какая из них теперь Костина?

— А вообще, какая к черту судьба, — пробормотала Сима. — Просто мне Рика жалко. Да и в чем он так уж виноват? Накинулись на парня, а у него и так проблем выше головы.

Влад к ужину не вышел. Талем с Риком бродили где-то допоздна. Аскар уже хотел отправляться на поиски, когда они пришли со стороны реки. Княжич сразу скрылся в шатре, а Талем еще долго сидел с ребятами.

Утром Аля встала с гудящей от недосыпа головой. Пока пробиралась к реке, вымокла в росе до колен, и ткань неприятно липла к ногам. Туман рассеивался, открывая стальной блеск воды. Девочка присела на корточки, обхватила себя руками за плечи. Звук по реке разносился хорошо, и слышно было, как всхрапывают кони, и бродит по берегу Атен. Кто-то трещал камышами выше по течению, набирая воды. Гулко плюхнуло — кажется, упустили тяжелое деревянное ведро. Помянули лешего.