Рунный след - Инна Живетьева

Аля суетливо сжала руки, вспомнив, как была готова написать записку.

— Значит, мне тоже нельзя доверять, — тяжело уронил Славка. — Из-за Даня. Из-за ребят.

— Почему только тебе? — удивился Алешка. — Тогда уж всем.

Подошел Аскар:

— Ложитесь спать. Послезавтра с утра надо быть на границе Стального.

Рик недовольно глянул на сотника: не дал договорить! Но послушно поднялся, шагнул было следом, да остановился. Глянул с отчаянием на спутников:

— Да лучше бы и меня тогда с вами похитили! Лучше бы меня пытали, чем теперь…

Мотнул головой и побежал вслед за сотником, придерживая у бедра меч.

Глава 12

Свод, выложенный из крупных серых камней, не достать и вытянутой рукой, даже если встать на круп коня. Часто закрепленные факелы покрыли стены разводами копоти. Огни колыхались от холодного воздуха, шедшего сверху. Снаружи припекало солнце, высыхала последняя грязь в глубоких оврагах по обочинам дороги, а в Башне было сыро и зябко. Снова путалось расстояние: граница казалась не такой уж и широкой, но ехали уже не меньше получаса. Славка даже успел продрогнуть.

Яркий свет ударил по глазам. Мальчик зажмурился, прикрыл лицо ладонью. Ну, вот они и снова в Стальном княжестве, на этот раз как гости — с подорожной, в свите княжича. Стражники, отворившие ворота по ту сторону границы, не чинили препятствий наследнику Семиречья и легко пропустили отряд.

Рик небрежным движением поправил плащ, заставив его широко лечь на круп лошади, и высоко вздернул подбородок. Глядя сейчас на юного наследника, невозможно было предположить, что не так давно он больше смахивал на бродягу и носил клеймо раба. Надменное выражение лица, которое порой так бесило Славку, оказалось кстати — гостей выехал встречать сэт приграничного города Заста. Пожилой воин на сильном жеребце смотрелся рядом с княжичем, как потрепанный жизнью медведь перед молодым охотничьим псом. Псом, который пока не может завалить добычу, но уже знает, как правильно впиваться в горло. Сэт настороженно косился на Рика, желая, чтобы наследник как можно быстрее убрался из тихого Заста. Гость ревниво следил, дабы приветствия звучали в строгом соответствии с этикетом. Славка понимал: очень уж хочет Рик въехать в Стальное княжество как подобает человеку его положения, словно этим и правда можно сгладить воспоминания о рабстве.

В Засте, к великому облегчению его сэта, останавливаться не стали. Не заехали и на предполагаемый ранее ночлег в Нарег: лучше сделать привал в поле, чем тратить полдня на еще одну официальную встречу. Нарег обошли по дуге. Когда город остался достаточно далеко, чтобы этикет позволил устроить стоянку в поле, не задевая при этом чести правящего сэта, уже стемнело.

…Вот еще придумали — шатры ставить на ночь, злился Славка, сидя на земле и потирая ушибленный локоть. Казалось, не заметить вбитый колышек, от которого тянулась веревка, просто невозможно. Но мальчик умудрился споткнуться и полететь кувырком, сгруппировавшись в последний момент. Как будто без шатров не обойдутся, сколько раз спали под открытым небом, и нормально. Наследник, видишь ли, едет! Славка с досады треснул ребром ладони по колышку. Забитый на совесть, он больно царапнул руку. Тьфу, пропасть!

Он злился. Раздражало все: громкий смех ратников, запах подгоревшей каши, гулкий бас Аскара, ехидные шуточки Влада — ратники смеялись как раз над ними. А больше всего то, что вот сейчас устроят ночлег, поужинают, и «эти двое» снова умотают. «Эти двое» — так Славка мысленно называл Алешку и Алю. Ну что он в ней нашел?! Язва, истеричка! Такое устроила у заговорщиков! Славка понимал, что несправедлив к девочке — ему-то самому голову рубить не собирались, неизвестно еще, как бы он себя повел, — но от этого становилось еще неприятнее. «О чем с ней можно говорить? — возмутился про себя. — Или им там не до разговоров?»

Талем подошел неслышно, присел рядом. Славка напрягся. Делать вид, что занят, глупо, и он просто исподлобья глянул на ведуна. Горевший между шатрами огромный костер заливал светом стоянку и разбавлял темноту даже тут, давая Талему возможность рассмотреть насупленное Славкино лицо.

— Ревнуешь, — не то спросил, не то просто сказал Талем.

— Я?!

— Ты. Просто не думал, что это тоже — ревность.

Славка лизнул поцарапанную ладонь. Обида, теперь получившая имя, набухла и заслонила собой другие заботы.

— Тебе кажется, что Алеше намного интереснее с Алей, что он готов променять тебя на нее, что ты стал не нужен. Так?

Славка кивнул.

— Скажи, кто для тебя дороже — отец или мать?

Мальчишка ощетинился:

— Спасибо за напоминание.

— Прости, — ладонь ведуна легла на плечо.

— Они, наверное, уже и не верят, что мы вернемся, — с тоской протянул Славка. — У вас месяц Кота, а у нас — август. Мы пропали, еще когда занятия шли, а теперь уже и каникулы заканчиваются. Знаете, я раньше так хотел, чтобы лето подольше было. А сейчас даже диктант с удовольствием написал, лишь бы дома. Сейчас кажется таким… ну, странным… даже глупым переживать из-за оценок. Волноваться перед контрольной. Бояться завуча. Ссориться с родителями из-за невынесенной мусорки. Хотя, в общем-то, я с родителями мирно живу. Им и без меня есть, чем заняться — разводятся каждые три месяца. Я в первый класс пошел, они разводиться начали. Говорят, если бы не я… Решай, говорят, с кем ты хочешь остаться. Теперь, наверное, разъехались. Глупо сравнивать, кто дороже. Я вот так и не выбрал — с кем.

Мальчишка тряхнул головой, приходя в себя. Он давно запретил себе вспоминать о доме, и сейчас привычно загнал тоску в дальний уголок души.

— Конечно, глупо, — легко согласился ведун. — Так же глупо, как сравнивать друга и любимую девушку.

Славка не отмахнулся сразу, честно подумал над сказанным. Потом решил:

— Глупо. Но все равно обидно.

— Тогда вот еще: если бы они сейчас не нашли друг друга, долго бы Алеше аукалось ваше похищение. Про Алю ты думать не желаешь, оно и понятно. Так подумай про друга: тяжело ему дался навеянный ведуном кошмар, да и за тебя сердце болело. Я с ним говорил: он каждый удар, тебе нанесенный, помнит. Очень плохо, когда время из памяти страшное не сглаживает. Хорошо, что именно сейчас у них с Алей все сложилось. Не смотри на меня так: ты бы тоже смог помочь другу, но любовь — материя другая, она излечит быстрее.

Шатер княжича стоял в центре. Через опущенный полог не долетал свет от большого, общего костра. Рик лежал в темноте и прислушивался: вот звякнуло железо, знакомые шаги — сотник отправился проверять караулы. Где-то поет Ильм, что-то старое, про путешествие дридов между мирами. Голос Талема — интересно, с кем это он? Заснуть не получалось, и Рик ворочался с боку на бок.