Рунный след - Инна Живетьева

— Если у вас секреты, я отстану.

Талем перевел взгляд на Рика, отдавая ему право решать:

— Нет, никаких секретов, — уронил мальчик.

Сима чуть нахмурилась, сведя темные брови. Хоть она и неразговорчива, это вовсе не мешало ей успешно ориентироваться в интонациях:

— Хорошо, если я мешаю, то отстану.

И тут Рик засмеялся. Откинул голову, чуть не уронил поводья.

— Ты загоняешь меня в угол, — еле выговорил он. — Решай сам, да?

Последнее «да» прозвучало как вскрик, и Сима поняла, что это тот смех, который может закончиться слезами. Испуганно взглянула на ведуна: мне уйти? Талем еле заметно качнул головой.

Девочка почувствовала, как кровь прихлынула к щекам. Совсем озверели, поделили всех на друзей и врагов: одни им сейчас помогают, другие нет. Получается, что Рик, который не бросил их у Ласка, а мог бы так просто избавиться от свидетелей своего позора, — враг, он же не захотел выкупить ребят! А Отин, наградивший и приблизивший к себе убийцу жены и матери сына — друг, помог деньгами. Совсем запутались. А уж какими предателями должен был считать их Дань… Сима даже вздрогнула от отвращения к самой себе.

Пока мысли стремительно накручивали виток за витком, мальчик успокоился и взглянул уже серьезно. Талем незаметно отстал, и лошади княжича и Симы пошли рядом. Нужные слова девочка придумала давно, но, приготовившись произнести, застеснялась их «книжности». Потому махнула на заготовленную речь рукой и призналась:

— Устала я. Запуталась. Думать начинаю — еще больше вязну.

— Талем говорит: когда не знаешь, что думать, реши, что хочешь чувствовать, — быстро ответил Рик, ему не нужно было объяснять происходящее с Симой подробнее.

— Чувствовать? Хочу, чтобы ты не обижался на нас, — слова посыпались легко, недаром столько времени крутились на языке. — Чтобы мы не искали в тебе княжича, который может помочь своей властью. Относились бы просто как к Рику, а не как к сэту Киру Отину. Но как так — просто хотеть? Есть то, что было. Что мы думали. Что мы говорили.

— Не знаю. Это Талем говорит, не я. Ему, наверное, проще, он ведун, — с неожиданной, детской обидой закончил Рик.

Это путешествие совсем не походило на прошлое. Ни страха, ни голода, а только спокойствие и уверенность. Забылись ссоры, которые случались в замке Отинов, и тягучее ожидание в трактире Петера. Влад перестал задевать княжича неуместными шуточками и язвительными выпадами.

Але казалось, что Рик ведет себя, как новенький, пришедший в класс из сильной школы: да, вас больше, вы устанавливаете традиции и можете принять или не принять меня; но и мне есть, за что себя уважать, и я тоже имею право на свою точку зрения. Вот и давайте жить мирно.

По вечерам Рик вместе с Талемом подсаживался к костру. В разговоры не вмешивался, но с большим интересом слушал, как ведун расспрашивает ребят об их мире. Талем страдал: четкая, логичная картина не выстраивалась. Ребята сбивались, вспоминали отрывки из школьного курса истории, мельком услышанные кусочки из выпуска новостей. С физикой и химией оказалось не лучше. Если про механику еще что-то могли рассказать, а Талем — понять их путаные описания, то объяснить, что такое электричество и как работают телевизоры, — оказалось невозможно. Ребята смущенно переглядывались, стесняясь своего невежества.

Аскар же серьезно взялся за обучение. Теперь не только занимались фехтованием, но и учились стрельбе из арбалета, вольтижировке на скачущей лошади, охоте. Сотник не давал покоя ни в походе, ни на привале. Скучать не приходилось, и даже просто поболтать-побездельничать удавалось лишь в коротких передышках.

…День с утра выдался жаркий. Коней не гнали, ехали медленно. Славка с Алешкой так и вовсе отстали, тащились позади обоза. Аскар сморщился недовольно, но ничего не сказал. Дай ему волю, то всю дорогу до Омка ехали бы строем, не отходя ни на шаг в сторону. «И ходили бы в кустики по команде», — как ехидно добавлял Влад.

Славка равнодушно смотрел по сторонам: узкая, не самая удобная дорога, пустынная − как вчера обогнали купеческий обоз, так больше никого и не встретили. Талем обещал, что к вечеру проедут город, но пока безлюдно. В кустах на обочине надоедливо и пронзительно орали птицы, хоть уши затыкай. И ведь не с испугу же, не в панике разорялись, а так — от полноты жизни. Славка потряс головой: уже в ушах звенело. Может, к полудню заткнутся. И хорошо бы к обеду выехать к какому-нибудь озерцу или речке, искупаться бы. Он зевнул, борясь с дремотой. У катившейся впереди телеги скрипело колесо, еще больше убаюкивая. Если бы не птицы — заснул бы в седле.

— Слушай, — перебил его неспешные мысли Алешка. — Я чего спросить хотел…

— Хотел, так спрашивай, — поторопил Славка замявшегося друга.

— Ты целоваться умеешь?

Дремота мгновенно слетела. Понятна подоплека вопроса, разозлился Славка. Несмотря на разговор с Талемом, обида осталась. Пусть и притушенная пониманием, но до конца не изжитая. Он бросил, точно зная, что обидит:

— У Влада спроси. Он тебе и не такое расскажет.

Алешка действительно сразу прервал разговор и отвернулся. Ехали молча. Славка ждал, что друг поедет догонять остальных, но тот просто смотрел в сторону. Зато оглянулась Аля: раз, другой. Славка, который уже пожалел о своих словах, снова разозлился. Да что же это такое, им и поговорить вдвоем нельзя, чего сразу пялится!

— Зачем ты так? — Алешка сказал это скорее растеряно. — Я думал, ты понимаешь. Влад, он же с Тилсой совсем не так.

— Угу, они просто трахались, а у тебя высокодуховные отношения, — съязвил раньше, чем подумал.

Вот сейчас Алешка должен обидеться, недаром он остановил коня, преградив дорогу. «Кажется, мне дадут по шее», — усмехнулся Славка про себя, а вслух сказал:

— Ну? Чего встал? Сейчас Аскар прискачет.

— Скажи, мне что — разорваться?! Ты мне друг, а Альку я люблю. Да, люблю, вот такое слово дурацкое. И что мне делать? Что?!

— Да ничего, — Славка растерялся от такого напора.

— Тогда чего ты?

— Дурак потому что… Поехали, а то и правда Аскар нарисуется.

Снова пристроились за последней телегой. Славкина лошадь потянула морду к мешкам, наваленным у самого бортика, и мальчишка натянул поводья. Животное обиженно мотнуло головой. «Ну вот, все сегодня на меня дуются».

— Лешка, ну почему — она? Язва же!

Тот улыбнулся, словно знал про Алю что-то недоступное Славке. Пожал плечами.

— А я всего-то раз целовался, — примирительно начал Славка. — Летом, когда к бабушке ездил…

Влад скучал. Однообразие дороги надоело до чертиков, да и сотник достал своими занятиями. Скорее бы приехать! Он считал дни, досадуя, когда его расчеты не совпадали с Аскаровыми, у того всегда получалось на пару дней дольше. Влад же был не согласен и на день задержки.