Твоя маленькая ложь (СИ) - "Alena Lavr"

— Мадемуазель Элизабет, почему стол сервирует повар, а не лакей, не объясните? — задает вопрос Каролайн. Она складывает руки на груди и обводит меня строгим взглядом.

— У Греты сейчас приступ гастрита, она физически не может выполнять свои обязанности, — объясняю я, продолжая расставлять стаканы с соком перед участницами.

— Передай ей, чтобы после обеда зашла ко мне в кабинет. Приятного аппетита, — невозмутимо произносит она и покидает обеденную залу.

По спине проходят неприятные мурашки от одной только мысли о том, что Оберг может догадаться о положении Греты. Я нервно сглатываю и крепко сжимаю челюсть.

За обедом участницы делятся своими впечатлениями о первой половине дня, проведенной в необычном для них месте. Кто-то возмущен своим новым положением, а кто-то наоборот очень рад смене обстановки, а стирать и убирать что-либо вполне обыденно для него. Селена продолжает пускать язвительные взгляды в мою сторону, ожидая, что без ее пары я провалю сегодняшнее задание, но пока я не спешу ее огорчить, это сделает Оберг. Мы с Гретой за все время трапезы не сказали ни слова, пуская друг на друга пугливые и взволнованные взгляды, предвкушая ее разговор с Каролайн Оберг.

Мы возвращаемся в кухню, чтобы начать готовиться к полднику. Шеф-повар еще раз хвалит наши кулинарные способности и дает наставления по поводу полдника и ужина. Так как к полднику особо готовиться незачем, мы нарезаем несколько буханок цельно зернового хлеба, добавляя к нему ветчину и ломтики нежирного сыра, потихоньку приступаем к приготовлению ужина. Формирование и заготовку фрикаделек назначают мне, варку риса и свежих овощей поручают Анне, Хелл и Кирстен.

Когда я формирую небольшие комочки из мясного фарша, сознание подкидывает мне воспоминания о том, как несколько лет я готовила Кристиану его любимое блюдо и улыбка невольно касается моих губ.

— Чего улыбаешься? Неужели свинина такая смешная? — ухмыляется Аарон, подавая мне сковороду.

— Нет, просто вспомнила кое-что, — признаюсь я и резко поворачиваюсь на шум и гам со стороны девушек, которые не могут поделить разделочную доску.

— Да, не быть им поварами, — добавляет он, слегка поджимая губы. — А вот ты, я смотрю, чувствуешь себя в своей тарелке.

Я пожимаю плечами, заканчивая лепить комочки из фарша.

— Моя мама обожает готовить, и с раннего детства учит меня всяким хитростям. Не скажу, что я получаю удовольствие от этого, иногда я могу за день приготовить несколько блюд и потом месяц ничего не готовить, потому что совершенно нет желания, — я вытираю руки об полотенце и смотрю в сторону девушек. — Почему ты не вмешиваешься в их конфликты?

Шеф-повар опирается об столешницу и складывает руки на груди.

— А смысл? Я могу дать им хоть пятнадцать досок, конфликтов от этого меньше не станет, — он смотрит в их сторону изучающим взглядом. — Они должны сплотиться и стать одним целым, помогая друг другу, а если я предоставлю им все готовое, то поверь мне, они найдут к чему придраться.

— Да, ты чертовски прав, — я медленно киваю и возвращаюсь к готовке.

После полдника я помогаю Грете и Амели собрать всю посуду и, дожидаясь, когда Амели скроется за просторами коридора, подхожу к подруге с немым вопросом на лице. После посещения кабинета наставницы, девушка сама не своя.

— Что сказала Оберг? — настойчиво спрашиваю я, выкладывая тарелки на сервировочный столик друг на друга, стараясь не шуметь.

Подруга поднимает на меня взгляд, полный отчаяния и вздыхает, стараясь сохранить самообладание и не поддаваться слезам.

— Она все знает, — коротко сообщает Грета тихим голосом, сглатывая горький комок в горле.

Глава 19

— То есть, как? — удивленно проговариваю я, пытаясь собраться с мыслями. — Как она узнала?!

— Кристиан все рассказал ей сегодня, — отвечает подруга, продолжая собирать стаканы со стола.

Я недоуменно хмурю брови, наблюдая, как подруга ходит по обеденной зале, собирая оставшуюся посуду.

— Она тебя выгнала? — тихо спрашиваю я.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Нет, сказала, что Кристиан убедительно просил ее оставить меня в покое до определенного срока, — спокойно отвечает девушка, пытаясь улыбнуться.

— Вау, — шепчу я, выдыхая с облегчением. — Значит все в порядке.

— Элизабет, тебя зовет шеф-повар, — голос Амели, вошедшей в обеденную залу кажется слишком громким и неожиданным, и я слегка вздрагиваю от испуга. — Он такой душка.

— Ты и про принца тоже самое говорила, — смеется Грета, звеня стаканами.

— И не изменила свое мнение, — продолжает щебетать Амели, усмехаясь в ответ.

Под звонкие голоса девушек я выхожу из обеденной залы, направляясь на свое рабочее место. Кухня встречает меня великим множеством аппетитных запахов начиная со свежих овощей и заканчивая куркумой и орегано.

— Фрикадельки без тебя скучают, — усмехается Аарон, разбираясь с грязными кастрюлями.

Я подавляю глупую улыбку и приступаю к приготовлению ужина, краем глаза замечая, как Анна, Кирстен и Хелл уже нарезали овощи, отварили рис и наблюдают за остальными поварами, ожидая новых поручений.

После ужина мы завершаем свои обязанности на рабочих местах, переодеваемся и следуем в лиловую гостиную на очередное собрание для подведения итогов дня. Наставница нас уже ожидает в назначенном месте, с гордо поднятой головой наблюдая как мы рассаживаемся по своим местам.

— Мадемуазель, вы очень расстроили меня сегодня, — начинает она пугающе тихим голосом. — Безусловно, я предполагала, что вы проявите свое упрямство в первый же день выполнения обязанностей, но, чтобы настолько…

Она делает паузу, окидывая нас всех строгим взглядом, который не терпит пощады.

— Я побеседовала со старшей прачкой, шеф-поваром и старшей горничной. Они рассказали про вашу командную и индивидуальную работу в целом. Не спорю, есть участницы, которые заслуживают похвалы, но командная работа большинства из вас оставляет желать лучшего, — она слегка поднимает подбородок вверх, заглядывая в глаза каждой из нас. — Сегодня я не буду объявлять выговоры, поэтому даю вам шанс исправиться за оставшиеся четыре дня. Завтра вас ждут новые задания и новые команды.

Участницы вздыхают с облегчением, рассыпаясь в благодарностях к наставнице.

— И все же, я хочу похвалить Элизабет Хансен, — продолжает Каролайн, обращаясь ко мне и от удивления я распахиваю глаза. — Она единственная из всех работала на кухне в одиночку, потому как Селена отказалась выполнять обязанности повара и, по словам шеф-повара, справилась она отлично.

Несколько пар глаз устремляются в мою сторону, и я улавливаю короткий одобрительный кивок со стороны наставницы, ощущая, как где-то в груди плавно разливается гордость за саму себя, но раздраженный взгляд Селены возвращает меня к реальности.

— Прошу вас перед сном провести свою работу над ошибками, иначе завтра вы заработаете себе выговоры. А теперь можете быть свободны, увидимся утром, — строгим голосом проговаривает Оберг, останавливая свой взгляд на мне. — Элизабет, будь добра, останься.

Ника и Грета провожают меня обеспокоенными взглядами и выходят из лиловой гостиной вместе с остальными участницами. Я наполняю легкие огромным количеством воздуха, будто намереваясь собрать весь кислород в помещении и подхожу к наставнице, гадая, о чем же пойдет разговор.

— Его Высочество мне рассказал о положении Греты, — спокойно начинает Каролайн, избегая моего взгляда. — Я была крайне обескуражена не только самим фактом, но и тем, что принц ей покровительствует, и только потом я узнала, что Его Высочество знаком с тобой и Гретой уже не один год.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Я не понимаю, к чему вы клоните, — отвечаю я, пытаясь поймать ее взгляд.

— Хочу тебя предупредить, что дальше меня эта информация не распространится, но и тебе следует быть осторожной и не разглашать этот факт на каждом шагу, иначе на тебя спустят всех шавок и обвинят организаторов в непрозрачности отбора, — говорит она, глядя прямо мне в глаза, понижая голос. — Сама понимаешь, это не выгодно никому.