Москва, Токио, Лондон - Двадцать лет германской внешней политики - Герберт Дирксен

И в последующие годы, когда становилось все более очевидным, что программа, изложенная в книге Гитлера, была не безответственной болтовней молодого сорвиголовы, а планом, претворяемым в жизнь с неослабевающим упорством, более справедливым казалось заключение, что Гитлер сохранял непоколебимую приверженность своему заветному идеалу - дружбе с Англией.

Тем не менее, даже первый период взаимных отношений, продолжавшийся до аннексии Австрии, нельзя было расценить как успешную попытку их улучшения. Скорее, он характеризовался разногласиями, за одним ярким исключением соглашением по военно-морскому флоту.

Без сомнения, столь неудовлетворительное развитие отношений в огромной степени было вызвано абсолютно ошибочным выбором человека, которому Гитлер доверил выполнение своего плана. Появление Розенберга в Лондоне в 1933 году превратилось в трагикомический эпизод, тогда как деятельность Риббентропа в качестве посла причинила серьезный вред. Истинная причина провала многих усилий по установлению взаимопонимания между двумя странами лежит глубже и основывается на тактике Гитлера и политическом положении Великобритании в мире.

Тактику Гитлера в эти годы можно кратко охарактеризовать как попытку поддерживать живой диалог с Великобританией, изучая в ходе его намерения англичан, частично с помощью упреков, частично - далеко идущих предложений, чтобы затем избегать ясных ответов, какие бы конкретные предложения ему ни делались. С другой стороны, британское правительство находилось под влиянием своего прочного союза с другими державами.

Поскольку все эти альянсы оставались темой для вариаций, Кабинету мистера Болдуина не доставало твердости и последовательности в отношениях с Гитлером. На политику Даунинг-стрит огромное влияние оказывал французский министр иностранных дел Барту, чьей путеводной нитью в политике была идея сохранения созвездия держав-победительниц, порожденного в Версале. Гитлер был бы плохим тактиком, если бы не стремился направлять удары своего копья в наиболее слабые места в вооружении противника, а именно - в вопрос о разоружении. Здесь требования Германии были абсолютно справедливыми. Снова и снова различным германским Кабинетам времен Веймарского периода отказывали в праве на равенство в масштабах разоружении, хотя совместная декларация западных держав и Германии в декабре 1931 года признала это равенство теоретически.

Наоборот, именно британское правительство устами министра иностранных дел сэра Джона Саймона озвучило на конференции по разоружению в октябре 1933 года предложение, что Германии следует предоставить равенство лишь по истечении первой четырехлетней стадии.

Гитлер только и ждал провозглашения подобного лозунга, чтобы покинуть конференцию по разоружению и выйти из Лиги Наций. На протяжении последующего периода деятельность британского правительства ограничивалась лишь смягчением враждебных высказываний Франции по вопросам разоружения либо ролью посредника между Германией и другими западными державами.

Никакого решения не было принято и в отношении исчерпывающего германского меморандума 1933 года с его предложениями создать временную армию в 300 тысяч человек, имеющую право на использование лишь оборонительного оружия. Прекращение дискуссий по разоружению из-за самоуверенной ноты Барту в апреле 1934 года было также неизбежным.

И далее, в 1936 году Кабинет Болдуина допустил серьезный тактический промах, раздражая правительство Гитлера саркастическими вопросниками, остававшимися без ответа и не достигшими ни одной из двух целей, которые состояли в том, чтобы или поймать Гитлера на слове с помощью далеко идущих предложений по разоружению, или продемонстрировать миру его злую волю. Еще меньше успехов принесло следование по альтернативному курсу, то есть попытаться наложить энергичный запрет на тайное перевооружение Германии и таким образом подорвать престиж Гитлера. Подобная смесь булавочных уколов и политической слабости не могла привести ни к чему другому, кроме как вызвать сильное раздражение Гитлера и усилить его презрение к своим противникам.

Отношение Британии к вопросу перевооружения Германии не было рассчитано на то, чтобы произвести впечатление на Гитлера. Посредством выпуска Белой книги, представленной парламенту 1 марта 1935 года, британское правительство обнародовало свое заключение о тайном перевооружении Германии.

Целью этой публикации было сделать достоянием гласности военные приготовления германского правительства, которые нарушали положения Версальского договора, а также угрозу, которую несет миру национал-социалистический режим.

Сама по себе публикация подобных доказательств произвела бы впечатление на Гитлера, если бы сопровождалась процедурой иного рода.

Когда французское правительство снова ввело двухлетний срок военной службы и таким образом дало правительству рейха повод объявить о введении всеобщей воинской повинности, британское правительство действительно стало первым из правительств западных держав, кто протестовал против этого решения. Но оно не могло даже подумать о том, чтобы отложить планировавшийся визит в Берлин сэра Джона Саймона и мистера Идена. Оно даже сделало дополнительный запрос, состоится ли запланированный визит. Непоследовательность подобной позиции усиливалась тем фактом, что в те дни западные державы согласовали дату проведения конференции в Стреза, которая должна была продемонстрировать германскому диктатору тесное сотрудничество членов европейского оборонительного фронта, куда входил, кстати, и итальянский диктатор.

Гитлер сделал свои выводы из подобной оборонительной позиции, которая больше основывалась на словах, чем на делах и поступках, и потому мог торжествовать победу, когда беседы с Саймоном и Иденом позволили ему установить контакт с другой стороной. А чисто политические события 1935 года, поскольку они затрагивали англо-германские отношения, не могли быть подведены под один знаменатель.

В предшествовавший год британское правительство позволило своему французскому союзнику запутать себя в политических маневрах, которые не могли быть восприняты иначе, как угроза не только гитлеровским правительством, но и германской общественностью в целом. Это был план Барту о заключении Восточного пакта, который обеспечил бы постоянное давление объединенного альянса на германские восточные фланги при сохранении французских гарантий и включал бы в число участников Советский Союз. Кроме того, Восточный пакт запирал дверь перед пересмотром восточных границ и выбивал основу из-под договора Локарно. Британское правительство не только согласилось с этим планом, но и через своего посла представило его на рассмотрение со своими рекомендациями германскому МИДу.

В речи, произнесенной в том же году в Палате общин, Болдуин утверждал, что британская граница находится на Рейне. Вряд ли подобная речь была рассчитана на то, чтобы убедить германскую общественность в том, что Великобритания с пониманием относится к германским требованиям. Таким образом, когда конференция в Стреза в 1935 году объединила западные державы в оборонительный фронт, направленный против нарушений международных договоров, Гитлер расценил участие Великобритании в нем как крепостную зависимость британцев от агрессивной политики Франции. Соглашение вскоре показало себя как пустая демонстрация намерений, когда Муссолини, один из соучредителей фронта, напал на Абиссинию. Оно в любом случае оказалось бы неработающим из-за провала попыток применения санкций.

Публикация англо-германского военно-морского договора, последовавшая в июне 1935 года, имела еще более разъединяющий эффект. Благодаря британским предложениям, сделанным в ходе берлинских переговоров, это соглашение предоставляло Гитлеру необходимый уровень перевооружения на море, ограниченный 35% от требуемого им уровня британских военно-морских сил, но лишь после того, как это требование было решительно отвергнуто в первый же день работы конференции.

С политической точки зрения это соглашение, которое, похоже, ликвидировало бы главную причину англогерманского соперничества на море, оказалось невыполнимым. Путаница несвязных политических статей и пунктов, вставленных в разное время, принесла Британии лишь временное прояснение политического горизонта, но серьезно обидела ее французского союзника и сделала Даунинг-стрит легкой добычей германского посредника - Риббентропа.

Отправку Риббентропа к Сент-Джеймскому двору в качестве посла следовало бы оценить как важную и позитивную страницу в англо-германских отношениях тех лет, однако самые лучшие намерения этого чуда из гитлеровской политической школы в течение одного года были доведены до абсурда. Без сомнения, посылая одного из своих доверенных лиц, Гитлер стремился реализовать свое желание дружбы с островным королевством. В высшей степени сдержанная реакция германской прессы на королевский кризис 1936 года (отречение короля Эдуарда VIII из-за женитьбы на американке У. Симпсон. Прим. перев.), особенно на фоне разнузданности американской прессы, полностью использовавшей данную ситуацию, должна была бы приветствоваться английской публикой, глубоко потрясенной отречением короля. Однако в важных вопросах не было достигнуто никакого прогресса, когда после отставки премьер-министра Болдуина, который был больше озабочен внутриимперской политикой, бразды правления внешней политикой были переданы в руки Невилла Чемберлена.