Повелители теней - Майкл Кобли

— Нас отделяет от храма еще двадцать семь заклятий, — произнес ее хозяин. — Нельзя медлить.

Керен печально кивнула самой себе и пошла за ним.

ГЛАВА 20

След на моем лице,

След от сражения со Временем,

Которое, дерзкий хотел превозмочь я…

Наступал вечер, когда Бернак, Полководец Хоньира и Генерал Войска Кланов, отложил длинное белое перо и внимательно перечитал новые приказы при мягком свете масляной лампы, висящей на шесте у него над головой. Кусочек пергамента казался бледно-золотым, почти прозрачным, и буквы каждого слова проступали тяжелыми черными полосами.

В приказах говорилось, что некоторое количество воинов необходимо переучить на пехотинцев, их должно быть не менее десятка на каждую сотню, и что треть всех запасов зерна, фуража, оружия и доспехов должна быть отдана в распоряжение его собственного квартирмейстера. Бернак улыбнулся, вспомнив могонского юношу, которого он назначил на эту должность. Из двадцати четырех дикарей, предоставленных в его распоряжение вождями, было пятеро шпионов — это они с Обаксом установили с помощью магии. Хогал был одним из пяти. Сейчас-то они, конечно, верные и правдивые, хотя их души и не связаны заклятием. Он просто завязал в их мозгах узлы гордости, чести и преданности. Он обнаружил, что этот способ куда лучше простого подчинения, основанного на страхе и боли.

Бернак снова пробежал глазами пергамент, тяжеловесные чернильные строки, прямые ровные линии слов и угловатые буквы его собственной подписи. Потом он нахмурился. Когда он четыре дня назад прибыл на Кровавое Сидение, все, что он знал из могонского, — несколько отдельных слов и фраз. Теперь он чувствовал, что могонский язык стал для него вторым родным.

Бернак едва не засмеялся вслух. «Моя сердечная благодарность, — подумал он саркастически, мысленно отвешивая насмешливый поклон сгустку тьмы в глубине своего мозга. — Еще одно знание, о котором я и понятия не имел!»

За стеной шатра послышалось шевеление, занавеска отошла в сторону, явив белоглазую физиономию Слуги Обакса.

— Великий лорд, — начал он. — Уважаемый Ясгур и его советники прибыли. Они ждут вашего приглашения.

— Прекрасно. Доставь стулья и вино.

Слуги внесли три стула, потом появился еще один человек с подносом, на котором стояла пузатая бутылка и четыре бронзовых бокала, которые Обакс внимательно осмотрел, прежде чем поставить их на стол. Бернак тем временем закончил просматривать список новых приказов и аккуратно положил пергамент поверх еще двух листов бумаги, уже лежащих перед ним, — двух писем, пришедших сегодня утром, потом он коротко кивнул Обаксу, дважды хлопнувшему в ладоши.

Занавеску отодвинули, и в шатер вошли трое. Ясгур оказался широкоплечим приятным человеком, на нем был длинный черный плащ поверх кожаных доспехов. Плащ у горла был расшит скрещенными копьями, волосы могонца схватывал золотой обруч. С ним вошли плотный могонский воин, не сводивший тяжелого пристального взгляда со своего начальника, и бородатый южанин, чья лучезарная улыбка тотчас померкла под холодным взором Бернака.

Ясгур поклонился, держась руками за свой пояс:

— Приветствую великого лорда Бернака! Я пришел от имени Огненных Копий, с тем чтобы принести полагающиеся жертвы на месте будущей великой победы и обсудить важные дела.

Бернак едва заметно кивнул, немного помолчав.

— Если бы я был твоим отцом, — ответил он, — и ты в течение трех дней не выполнял бы моего приказа, я вытащил бы тебя из твоего шатра и скормил псам.

Могонский воин засопел и шагнул к Бернаку, но Ясгур жестом остановил его:

— Газрек…

Бернак не обратил на воина внимания, он пристально смотрел на Ясгура. Лицо вождя дышало яростью, вызванной нарушением дисциплины в близких к нему кругах. Да, у него есть не только знатное происхождение, но и его личные достижения, самодисциплина и умение управлять людьми. Ясгур может быть очень полезен, если согласится взять на себя командование одним подразделением, как того хотели Повелители Теней. Если же нет, от него необходимо будет избавиться.

Ясгур секунду смотрел на Бернака, потом растянул губы в улыбке.

— Мои обязательства по отношению к другим вождям не позволяли мне явиться сразу, — пояснил он. — Как сын Хегруна, я выполняю ряд возложенных на меня обязанностей. Я не собирался оскорблять вас, господин.

Ничего похожего на извинение за выходку Газрека. Бернак жестом пригласил всех садиться и мысленно скомандовал Слуге: «Обакс — напитки!»

Они уселись на низкие, грубо сделанные стулья, Обакс налил всем вина, красного, судя по всему вывезенного из Тоброзы. Бернак пригубил, потом поднял бокал в бессловесном тосте, Ясгур переглянулся с остальными, прежде чем присоединиться к нему.

— Я буду краток, — произнес Бернак. — На юге есть несколько очагов восстания, особенно много их в Кейане и Кабригане. Слуги и Совет Вождей собирались разгромить их уже несколько месяцев назад. Кровавое Сидение в этом году должно еще больше сплотить Войско Кланов, чтобы мы могли растоптать последние остатки имперского духа и напомнить нашим вассалам и всем остальным о нашей силе и нашем несомненном господстве. — Он сдвинул в сторону пергамент с новыми приказами, одно из писем упало, он поднял его и продолжил: — Предполагалось, что Войско пойдет маршем на юг сразу после выполнения обрядов Сидения, но сегодня из Кейаны пришло письмо, несколько изменившее наши планы.

Ясгур кивнул:

— Восстание в Уметре.

— Ты знаешь. Откуда?

— У меня есть… друзья в Харгасе, это Южная Кейана. Они сообщили мне, что в Уметре вспыхнул бунт, приведший к смерти Беграйика, младшего вождя, к поражению воинов и нанятых Беграйиком наемников. Город теперь в руках повстанцев, которых возглавляет юноша, незаконный сын Коррегана.

«Впечатляет! — подумал Бернак. — Ему известно гораздо больше подробностей, чем мне».

«Это внушает опасения, господин! — мысленно отозвался Обакс. — Что еще он знает?»

— Все так, — сказал Бернак вслух. — Восставшие, без сомнения, попытаются поднять весь юг, и мы должны помешать им. Обряды Сидения придется отложить, Войско Кланов выступит уже утром. Я хочу, чтобы ты возглавил авангард.

Газрек удивленно охнул, Бернак решил, что, если тот выскажет какой-либо протест, он прикажет разорвать его лошадьми. Но воин промолчал, Ясгур тоже безмолвствовал, лицо его помрачнело. А бородатый южанин, наоборот, заулыбался и кивнул каким-то своим мыслям.

— Это большая честь для меня, господин, — ответил наконец Ясгур.

— Ничего подобного, — возразил Бернак, поднимая второе упавшее письмо. — Существуют сомнения в твоей верности кланам и памяти твоего отца. Если ты возглавишь авангард, подобные сомнения отпадут сами собой.