Мёд жизни (Сборник) - Святослав Логинов

Отцвела песня, опал костёр. Лоза прогорает быстро. Народ начал разбредаться по палаткам. Хотелось бы посидеть у костра ещё, но завтра рано вставать, расписание в экспедиции жёсткое – в шесть утра надо быть в поле, поскольку через два часа после восхода растительное сырьё собирать уже нельзя.

Антон тоже поднялся, огляделся и заметил на фоне тёмного неба чёрный силуэт. Чей-то фонарик, вспыхнув среди палаток, ослепил глаза, но Антон успел узнать Магну. Она медленно шла к дороге, извивающейся вдоль реки. Чертыхнувшись и прикрыв ладонью бесполезные глаза, Антон поспешил следом. Зрение постепенно вернулось, снова впереди замаячила тонкая фигура. Антон догнал её, несколько шагов молча прошёл рядом.

– Ну? – произнесла Магна.

– Хочу с тобой рядом пройтись, – сообщил Антон. – Можно?

– Нет.

– Я же не чего-то такого прошу… – начал оправдываться Антон.

– Чего-то такого я бы тоже не позволила.

– Почему? – ляпнул Антон и тут же осознал весь идиотизм своего вопроса.

– Знаешь, – сказала Магна, – а ведь твоё имя тоже расшифровывается. «Ан» – частица отрицания, «тон» – и есть тон. Антон – человек, лишённый музыкального чувства.

– Неправда! – запротестовал Антон. – Мы же так пели…

– Это там, на виду. Ты же прямой, как рельс, потому и ведёшь первый голос. А в жизни чаще нужны подголоски, только ты этого не умеешь. Одно слово: Ан-тон.

«Обиделась, – решил Антон, – за monstrum magnum. Болван я!»

Сколько раз уже подводил Антона невоздержанный язык! И сейчас – то же самое: сидели у костра, трепались, случайный разговор коснулся значения имён. А как миновать эту тему, когда рядом черноволосая красавица с таинственным именем Магна, в которую слегка влюблены и за которой слегка ухаживают все парни экспедиции, но на более близкие отношения не осмеливается претендовать никто?

Что значит имя Магна? Сразу вспомнили слово «магия», кто-то пошутил насчёт «магмы» и вулканического темперамента. Но вмешался в разговор Антон, объяснил, что «магна» по-латыни – великая, и привёл нелепый пример: monstrum magnum – великий монстр, владыка чудовищ. А о себе с гордостью объявил, что этимология его имени не ясна. Короче, покрасовался, распустил павлиний хвост, и вот – готова обида.

– Магна, – позвал Антон, – да не сердись ты, ну, пошутил неудачно, а ты сразу дуться…

Никто не ответил – за секунду до того, как он начал говорить, Магна шагнула в сторону и растворилась в темноте мгновенно и беззвучно.

Антон беспомощно оглянулся. Никого. Вокруг бархатная тьма, редеющая к зениту, а позади, как маяк, багровое пятно кострища да пара фонариков мечется по лагерю – студенты укладываются спать.

Теперь обида багровым маяком зажглась в груди Антона. За что, спрашивается, такая непруха? Да не влюблён он в Магну, не влюблён… Досадно другое – почему именно с ним происходит такое, проклятый он, что ли? Ни одна девушка ни разу не обратила на него внимания, не выделила среди остальных, словно он не человек, а так, статистическая единица. Неужели у него на лбу написано, что он не такой, как все, и достоин лишь насмешки?

Антон, сглатывая копящуюся в груди тяжесть, лез по склону. Он давно потерял дорогу, под ногами скрежетал щебень. Потом он ворвался в заросли, и колючки разом охладили пыл, разогнали огорчения и заставили думать о насущном.

Антон остановился, начал в растерянности осматриваться. Не было ни костра, ни огней, и реки не слышно, одни цикады разливаются в зарослях. Антон попытался брести наугад, надеясь выйти к реке и по ней спуститься к лагерю, но ветвь терновника остро мазнула по щеке, и Антон остановился, опасаясь лишиться глаз.

Оставалось звать на помощь.

– Эгей! – неубедительно крикнул Антон, но тут же понял, что дальше вопить не стоит, всё равно никто не услышит. И отсутствия его в палатке не заметят, в крайнем случае решат, что прибился парень к соседкам, – Антон нервно усмехнулся – это он-то!

– Гей!! – в отчаянии рявкнул он в темноту, но, не услыхав отклика, уселся на жёсткую землю ждать света.

То ли Антон умудрился в этих условиях задремать, то ли ночь просто выпала из памяти, но только вокруг неожиданно быстро посерело, обозначились пологие склоны, из темноты выступили кусты, появилась возможность видеть.

Антон поднялся, попрыгал, разминая затёкшие ноги.

Местность вокруг была незнакомой, но Антона это не смутило. Ещё ночью он решил, что следует спуститься к реке, а потом уж по бережку добираться к лагерю. Вряд ли ночью он сумел умотать больше чем на километр. Антон направился вниз и действительно через пять минут вышел к реке. Вода привычно кипела на камнях, и Антон ещё успел подумать, что речка здесь шире, чем у лагеря, хотя лагерь должен стоять ниже по течению.

Потом он увидел мост.

Мост был мраморный. И резной. Весь целиком. Но самое главное – он никуда не вёл. Белая дуга повисала над рекой и упиралась в грязно-серую известковую скалу.

Антон в растерянности подошёл ближе. Уже достаточно рассвело, и Антоновым глазам ясно предстало узорчатое неправдоподобие моста. Выточенные из единого камня листья плюща, гроздья винограда, небывалые плоды, младенцы-сатиры, чьи смеющиеся личики мелькали среди хрупкой листвы, а рожки на детских лобиках торчали смешно и задорно. Всё было новым, без единой царапины, словно только что отполированным. Даже там, где у других мостов находится проезжая часть, искрилась убийственная в своей бессмысленности искусная резьба.

Антон снял сандалии и ступил на мост. Гладкий мрамор холодил босые ноги. Антон шагал осторожно, выбирая те места, где змеились арабески, и с ужасом представляя, как от одного неловкого шага может хрустнуть под ногой точёный мраморный цветок. По мосту явно было нельзя ходить, да и не вёл он никуда, но глухой обрыв того берега тянул подобно магниту. Скала поднималась с отрицательным дифферентом, вздыбленные пласты камня косо падали к воде, мраморное кружево на половине завитка вливалось в искрошившуюся стену.

Здесь, в самом конце невероятного тупика, Антон увидел следы. Влажные контуры босых ног чётко обозначались на матовой поверхности. Следы были небольшими, узкая ступня могла принадлежать только женщине, и вели следы к берегу. Словно неведомая дама выпорхнула из известковых плит и, роняя с мокрых после купания ступней капли воды, перебежала на противоположный берег. Первый след тоже наполовину остался в камне, лишь кончики пальцев отпечатались на сухом мраморе.

Антон ткнул кулаком в скалу, желая убедиться, не мерещится ли ему эта вполне обычная каменюка. Рука неожиданно не встретила опоры, Антон покачнулся и опрокинулся в серую мглу.