Небо внизу - Юлия Стешенко

– Что? – растерялась Тео.

– Ну вы же сюда пришли не про мой контракт поговорить. Чего вы хотели?

– А… Я… Да. Я хотела, – с усилием вписалась во внезапный поворот Тео. – Я нашла еще один способ снять приворот.

– Опять пойдем на кладбище?

– Нет. Будем варить отворотное зелье. Но для этого мне нужны волосы или ногти любовницы. Можно, конечно, и палец – сделали бы бульон, но с ногтями, я думаю, будет попроще.

– Да уж наверное, – ухмыльнулся Том. – А от меня чего?

– Сходи, узнай, где эта красотка живет. Ну и собери информацию, можно ли в комнату к ней как-то пробраться. Может, у этой певички служанка есть…

– Думаете, она мне что-то расскажет?

– Ну не мне же. На тебя, Томас Макбрайд, девицы прямо на рынке бросаются. Уверена: служанка тоже не устоит.

– Я… Ну… Вы скажете тоже, – смущенно и счастливо порозовел ушами Том. – Куда мне к девицам?

– А вот прямо туда. Иди и попробуй. У тебя точно получится.

На самом деле Тео не думала, что Том – реинкарнация Джеймса Бонда. Просто другого варианта действительно не было. Если бы единственный в городе маг начал выспрашивать обстоятельства жизни Марго Лемуан – через полчаса Марго Лемуан об это бы узнала. А через тридцать пять минут, сложив два и два, получила бы закономерное четыре: единственный в городе маг в курсе, что страсть господина Фонтеля не самого естественного происхождения.

После этого Лемуан отправила бы любовника за фамильными драгоценностями, села в экипаж и навсегда покинула гостеприимный Кенси.

С Томом все было не так категорично. Во-первых, он был мужчиной – а значит, интерес к привлекательной женщине мог быть расценен как личный. А во-вторых, Том, болтая с другими слугами, мог задавать любые вопросы – и если среди них мелькнет слишком личный, то что же тут особенного? Все сплетничают. А роман певицы с женатым мужчиной – отличная тема для обсуждения за кружечкой пива. Поэтому Том получил две пачки средней паршивости сигарет, пять медяшек, горсть конфет для девушек и отправился на сбор информации. Вернулся он к вечеру, слегка нетрезвый и донельзя довольный.

– Госпожа Тео! – заорал Том еще от калитки. – Я смог! Госпожа Тео!

– Да я и не сомневалась, – соврала Теодора, которая еще как сомневалась. – Ну, что ты узнал? Рассказывай.

– Сейчас, – вбежав по ступенькам, Том ухватил со стола кувшин с оранжадом и начал жадно пить прямо из горлышка. – Жарко – ужас.

Он прижал холодный кувшин к пылающей щеке. Тео ждала, меланхолично покачиваясь в кресле-качалке.

– Да. Информация. Я помню, – глупо хихикнув, Том сделал еще глоток оранжада, подержал его во рту, раздувая щеки, и шумно глотнул. – В общем, так. Сначала я поболтал с парнями из театра. Они как раз декорации новые из повозки выгружали, а я вроде как посмотреть подошел, потом слово за слово, угостил их сигаретами… Ну и завернул вопрос про симпатичных артисточек. Вроде того, с кем они и чего, есть ли у нормального парня шанс или только у благородных. Ну, парни и рассказали всякое разное про актрис – про эту нашу Лемуан тоже. Где живет, кто к ней ходит, куда сама ходит, все такое.

– И где же она живет?

– Раньше снимала номер на двоих в пансионате. И ходил к ней много кто – от режиссера до булочника. А месяц назад Лемуан переехала в большущую квартиру на Восточной улице – это та, которая окнами на море выходит. Там цены на жилье самые высокие в городе. Булочников больше не привечает, из театра уезжает на экипаже – когда одна, а когда в компании Фонтеля. Ну, тут я посокрушался, что на экипаж и квартиру мне точно не хватит. Фабио сходил за пивом, мы выпили по бутылочке… Кстати, а почему вы не пьете пиво? Это ваше вино – кислятина ужасная. Вот пивко – совсем другое дело, особенно в жару…

– Том.

– Что? А. Да. Поболтал я значит, с ребятами, потом пошел на Восточную улицу. Если уж барышня в такой дорогой квартире живет, значит, денег много. А раз есть деньги, вряд ли она сама полы моет и пыль вытирает. Правильно?

– Правильно.

– Во-о-от! – многозначительно протянул Том. – Я присел там под деревом, в тенечке, купил еще бутылку пива и начал ждать. Когда из дома вышла девушка, догнал, споткнулся, случайно облил.

– Да ты гениальный сыщик!

– Вроде того, – тяжело мотнув головой, хихикнул Том. – Короче, облил я ее, потом извиняться начал, предложил загладить вину… Слово за слово – и вот сидим мы в кафешке на углу, она с ликером и пирожным, я – с пивом.

– Узнал что-нибудь интересное?

– А то! Рене у певички нашей работает всего две недели – но уже на дух ее не переносит. Истеричка, говорит, к тому же еще и жадная. Рене две конфеты из вазочки взяла, так Лемуан заметила недостачу и штраф из жалованья вычла. За две конфеты! – Том поглядел на Тео так возмущенно, словно сам годами конфеты безнаказанно у арендаторов жрал. – В общем, мы болтали, болтали, потом прошлись по набережной, посидели, на море поглядели. Как раз закат был… Красотища! Вы обязательно должны это увидеть. Хотите, я завтра отведу? Лавочка под деревом, волны шумят, море плещется – и солнце в него сползает, здоровенное такое, темно-красное. Вам точно понравится. Давайте завтра или послезавтра…

– Том.

– А. Да. Завтра мы опять с Рене встречаемся – пойдем кофе пить. Не в «Медвежьей норе», правда, скромно все будет… Но за Рене я в полдень прямо к Лемуан зайду, – многозначительно поиграл бровями Том.

– О, – растерялась не понявшая намека Тео. Том хвастался, что завтра же проникнет на территорию противника? Или предполагал, что завалит свою служаночку прямо в кровать Марго Лемуан? – О. Это, конечно, замечательно…

– Еще бы! Приду на полчаса раньше и пошарю у певички на трюмо. Должна же там расческа быть!

– Чтобы ты пошарил на трюмо, надо, чтобы Рене вышла.

– Так я же говорю: приду на полчаса раньше! Куплю мороженое, уроню в прихожей, чтобы Рене пришлось пол помыть. А сам тем временем к трюмо – и сниму несколько волосков с расчески.

– А вдруг это будут волосы Рене?

– Вы скажете тоже… – Том бросил на Теодору взгляд, полный алкогольного величественного превосходства. – Певичка-то наша брюнетка. А Рене – блондинка! Ну, как вам мой план?!

– Гениально, – потрясенно резюмировала Тео и тоже хлебнула из горла оранжада. Ситуация требовала вина или хотя бы виски – но уж что есть, то есть. Не ропщи, и пречистый огонь будет