Мичман с «Варяга» - Константин Георгиевич Калбанов

Внутри было шумно и весело. Музыка, канкан, заливистый женский смех, басовитый мужской, бахвальные речи, здравицы. Вокруг великих князей образовались эдакие кружки из внимающих речам высочеств, которые глупости не скажут. Короче, всё именно то, чего я и ожидал.

Ждать, когда меня о чём-то там попросят, а скорее всё же потребуют, как от халдея, я не стал. Понятно же, для чего меня позвали. А значит, можно обойтись и без пендаля. Даже лучше проявить инициативу.

Я осмотрелся. По опыту в «Звёздочке» я направился сразу к камину, на котором стояли два канделябра на три свечи. Они не горели, так как помещение было достаточно ярко освещено электрическими лампами. Удовлетворённо кивнув, я поставил их один на другой, при этом и нижний и верхний стояли под углом. Подхватил кочергу и пристроил её на верхнем канделябре поперёк. Подобрал пару поленьев, подбросил их на руках, прикидывая вес, и пристроил столбиками на краях кочерги.

Голоса вокруг начали затихать, народ стал подтягиваться к столу, привлечённый весьма занятным зрелищем. Одни, кто прежде уже видел моё выступление, подходили с предвкушением. Другие с любопытством. Третьи, потирая глаза и тряся головами.

— Олег, а поверх этой конструкции сумеешь выставить стул? — спросил пехотный поручик.

Я глянул на офицера, с которым мы были знакомы, и, улыбнувшись, ответил:

— Не уверен, но попробовать можно.

— Если вас не затруднит, — произнёс незнакомый лейтенант.

Он подхватил стул у ближайшего стола, подбросил и, ухватив одной рукой за ножку, протянул мне. Силён мужик. Если что, это не ротанговая легковесная поделка, а нормальное такое, добротное изделие из дуба, какие и должны быть в заведении, где каждый день случаются пьяные загулы.

Я благодарно кивнул и, приняв стул, подступился к выставленной мною конструкции. Ничуть не наврал, что это сложно. Но коль скоро хочу произвести впечатление, то отступать нельзя. В результате у меня получилось, и стул встал уголком одной из ножек на кочергу.

— Интересный натюрморт, — послышался позади незнакомый голос.

Я обернулся. Оба великих князя стояли плечом к плечу и наблюдали за моим выступлением.

— Ваше высочество. Ваше высочество. Обозначил я долженствующие поклоны обоим членам императорской семьи.

— Завидуй молча, брат. Видишь, какие на флоте орлы, — хлопнул Кирилл Бориса по плечу и повысил голос. — Коньяку нам!

Глава 23

Покровитель

— Ловко у тебя это получается. И что, вот так любые предметы можно выставлять? — спросил меня великий князь Кирилл.

Я выстроил ещё несколько конструкций, после чего это зрелище слегка приелось, и интерес к моим выступлениям поубавился. Кирилл Владимирович ввиду моей принадлежности к флоту сграбастал меня в объятия и потащил к себе за стол.

На мне сошлось несколько недоброжелательных взглядов лизоблюдов, активно окучивавших члена императорской семьи. Но тут уж никуда не деться, хочешь приблизиться к власть предержащим, будь готов к козням и ударам в спину. Плевать. Чего я не собираюсь делать, так это набиваться в свиту или становиться собутыльником. Вот быть великому князю полезным — совсем другое дело.

— У всех предметов есть свой центр тяжести, нужно только поймать баланс, и всё получится, — подтвердил я.

— Ты так говоришь, будто это проще простого.

— Нет, конечно же. Будь просто, и это мог бы проделывать любой.

— И как ты научился?

— А тут мне повезло или не повезло, это смотря с какой стороны посмотреть, ваше высочество. Меня в голову ранило, уже и в мертвецкую снесли, а я выжил. Вот с тех пор у меня и начали проявляться разные таланты. К примеру, я стал стрелять практически без промаха из всего, что стреляет. А ещё всё, чему меня раньше учили, теперь вспомнилось, и я этому могу найти практическое применение. И катер свой переделал так, что он у меня ныне быстрее ветра.

— Так-таки и быстрее? — хмыкнул Кирилл.

— Тридцать восемь узлов. Он не ходит по воде, а летит над ней. А ещё есть парашют, этот реально летает, как воздушный змей. На восемьдесят сажен подняться можно, — похвастал я.

— Враки, — пьяно мотнув головой, не поверил Романов.

— Честное слово. Могу хоть прямо сейчас доказать, — горячо заверил я.

— А если не сумеешь?

— Тогда прилюдно сознаюсь в том, что я низкий лжец. Только я правду говорю.

— Ну и отчего же тогда мне раньше никто о твоём катере ничего не рассказал? — ввернул он убойный аргумент.

— Откуда же мне знать, ваше высочество. Может, завидуют? Я ведь мало что катер этот переделал по своим чертежам и на свои же средства. Так ещё и японцев бью так, что только пух и перья.

— Л-ладно. Давай тогда прямо сейчас и проверим, чего ты там наворотил. Борис, пошли на катере кататься, — позвал он брата.

— Нет уж. Море я оставлю тебе. Вот если бы ты конём ретивым меня решил удивить, тогда совсем другое дело. А в море, да ещё и зимой, это без меня.

— Уж первый день весны, — возразил старший брат.

— А как по мне, то ничуть не теплее, пусть тут и не лежат сугробы, — отмахнулся младший.

— Ваше высочество, сейчас ночь, — попытался воззвать к благоразумию незнакомый мне лейтенант.

— Ерунда. На небе ни облачка и полная луна, море спокойное. Если появятся японцы, то мы их увидим издалека, а высокая скорость позволит нам набрать полный ход и уйти под защиту береговых батарей. К тому же осадка у нас незначительная, и мы пройдём над любым минным заграждением, — горячо возразил я.

Великий князь уже заглотил крючок, нужно срочно подсекать, пока не сорвался. А что до несанкционированного выхода в море в военное время, то тут я был спокоен. Коль скоро Борису сойдёт ранение командующего, то Кириллу выходка с морской прогулкой простится и подавно.

Великому князю затея понравилась, и никакие уговоры не могли заставить его отказаться от своих хотелок. Мы прихватили с собой несколько бутылок коньяку и, вывалившись на улицу, устроились в экипаже. За нами пытались было увязаться и другие офицеры, но они в мои планы не входили, поэтому пришлось шепнуть на ухо Кириллу Владимировичу, что катер-то у меня невелик и пассажиров не потянет.

«Ноль второй» ожидал нас у причала. Смысла нет кататься на лодке, если можно сойти на него прямо с набережной. Тем более