Мичман с «Варяга» - Константин Георгиевич Калбанов

Ну и немаловажен тот факт, что мы сейчас находимся в эллинге на ремонте, и я смогу проконтролировать весь ход работ. А то знаю я местных умельцев, чуть недоглядел, и они сразу начинают оптимизацию конструкции, как они это видят. Нет, я, конечно же, ценю творческий подход, но не в том случае, когда хочу получить конкретное изделие, уже зарекомендовавшее себя в деле.

Ах да. Корпус нашего катера всё же не выдержал всех издевательств и дал-таки течь. Заклёпки расшатались, стальные листы слегка разошлись, появилась даже лёгкая деформация силового каркаса. Всё это, конечно же, лечится, но требует времени. Ну и такое дело, что в строй наш «ноль второй» опять вернётся ненадолго.

Впрочем, как выразился Макаров, если с такой же отдачей, то он согласен выделять средства на ремонт не моргнув глазом. Ещё и внушение Гиппиусу сделал, чтобы непременно вне очереди. А я своим заказом и премиальными выплатами ему эту пилюлю подслащу. Благо он уже в курсе, что я слов на ветер не бросаю.

Причина моей стимуляции его заинтересованности в том, что инженера куда больше устроил бы выкуп казной мастерских, очень уж ему хотелось отбыть из этого захолустья обратно в Петербург. Но бюрократическая машина флота Тихого океана вращалась неохотно и со скрипом. Беспокойный же адмирал и не думал как-либо влиять на данный процесс, а может, и подтормаживал его. Он не без оснований полагал, что сразу после этого часть инженеров и квалифицированных рабочих уедет в Россию. А флот в них по-настоящему заинтересован.

Наконец я закончил писать и с наслаждением потянулся. Затем вышел из выделенной мне комнатушки в бараке при мастерской и направился на поиски Гиппиуса. Решать относительно заказа нужно только с ним.

— Что у вас? — спросил меня он, когда я вошёл в конторку.

У них как раз завершилась утренняя планёрка, и инженеры расходились по своим рабочим местам. И коль скоро цели поставлены, а задачи нарезаны, можно переговорить и на отвлечённые темы.

— Если вы о вашем «ноль втором», то всё согласно утверждённому графику. Через неделю получите вашего красавца в лучшем виде, — заверил меня он.

— Я не по этому поводу, Иван Иванович, — улыбнувшись, возразил я.

— Хотите сказать, что у вас появилась очередная халтурка?

— Причём весьма прибыльная. — Я похлопал ладонью по тубусу.

— Ладно. Показывайте, что у вас.

— Непременно. Но для начала вы подпишите вот это соглашение. — И я выложил перед ним документ в двух экземплярах.

— Я ещё не дал своё согласие, — возразил он.

— А это не договор, а обязательство о неразглашении с соответствующими санкциями в случае, если секретность будет нарушена.

— Опять?

— Да.

— Издеваетесь?

— Нет.

— Да на кой мне нужно тогда с чем-то знакомиться? — отодвинул он от себя листки.

— Потому что изделие достаточно простое, но я готов заплатить за комплект целых пятнадцать тысяч. И потом… ознакомьтесь для начала с документом. Если не захотите браться за работу, от вас требуется всего лишь молчать. Полагаю, что это не так уж и сложно.

— Звучит убедительно. Трал охранитель, — прочитал он. Хмыкнул, подписал и, забрав себе один экземпляр обязательства, сделал приглашающий жест. — Ну, показывайте, что у вас там.

Я без лишних слов вынул из тубуса тетрадку с пояснительной запиской и извлёк чертежи. Гиппиус был грамотным инженером и, охватив их одним быстрым взглядом, в недоумении посмотрел на меня.

— Даже с учётом того, что этих снарядов два, изделие не стоит пятнадцати тысяч, — заявил он, отметив простоту конструкции, прикинув объём работ и расход материалов.

— Я знаю, Иван Иванович. Просто в цену заложены секретность и срочность.

— Ясно. Хм. Я бы отмахнулся от вашего прожекта, но памятуя о «ноль втором», всё же восприму его всерьёз. Как я понимаю, ни вправо, ни влево, ни вверх, ни вниз, всё чётко по чертежу и в заданных размерах, — посмотрел он на меня.

— Соответствующие пункты о штрафных санкциях в договоре присутствуют, — подтвердил я.

— Если эти снаряды действительно отведут трал так, как предполагаете вы, и обеспечат его должное натяжение, то использование мин заграждения попросту теряет смысл.

— Не совсем. Во-первых, рано или поздно, но противоядие будет найдено. Хотя на эту войну этого трала хватит однозначно. Во-вторых, в случае, если мина попадёт непосредственно на форштевень, то произойдёт подрыв.

— Но в этом случае пострадает лишь носовой отсек, что не сможет погубить тот же крейсер, не говоря уже о броненосце.

— Согласен. Повреждение будет серьёзным, но уж точно не смертельным, — поддержал я его мнение.

— И вы уверены в том, что это сработает.

Не спрашивает, а просто констатирует. Ну и правильно, к чему задавать дурацкие вопросы. С одной стороны, есть реальный пример в виде моего катера. С другой, я излучаю уверенность и не прошу совета. Ну и с третьей, даже если и неудача, а все работы будут выполнены в точности, я обязан буду заплатить. Договора ведь работают в обе стороны.

— Хорошо. Я вас понял. Насколько быстро вам потребуется этот комплект? — собирая чертежи, спросил он.

— Он нужен был ещё вчера.

— Хорошо. Я посоветуюсь с ответственным за производство работ и озвучу вам максимально сокращённый срок.

— А там мы и определимся, насколько его можно сократить ещё. — Я вновь улыбнулся самой открытой улыбкой, на какую только был способен.

— Ну, это мы посмотрим, кто кого переможет.

— Кстати, помните об обязательстве?

— Ах да. У вас есть ещё пара экземпляров с открытой фамилией. Не поверю, что вы этого не предусмотрели. Не самому же мне этим заниматься.

— Разумеется. — Я достал из тубуса ещё четыре безымянных бланка.

Мы уже пожали руки, предварительно скрепляя сделку, когда до нас донёсся отдалённый приглушенный гулкий громовой раскат. Вот только небо совершенно ясное. Можно было предположить, что это орудийный выстрел, но, во-первых, звук отличался, а во-вторых, он должен был сопровождаться разрывом снаряда.

Переглянулись и оба поспешно вышли из конторки, народ, уже что-то возбуждённо крича, бежал верх по склону Тигрового хвоста. Уклон относительно небольшой, да и бежать порядка полусотни сажен, а я уже успел малость поднатаскать это тело. Словом, выскочил на излом возвышенности как раз, чтобы увидеть, как корма крейсера «Боярин» практически вертикально уходит под воду, сверкая на солнце вращающимися лопастями двух винтов.