Небо любви - Людмила Маркова

Единственной отдушиной в те годы были редкие вечера, когда меня отпускали на каток. С четырех лет я занималась фигурным катанием, которое мне приносило самую большую радость.

Я росла послушным ребенком, но однажды холодным зимним вечером своим долгим отсутствием подняла на ноги весь подъезд тетиного дома. Стоял страшный мороз, мои заиндевевшие ноги в коньках не сгибались и походили на тонкие застывшие сосульки, тело лихорадило, о мое лицо можно было зажигать спички. Тетя Валя тогда по-настоящему испугалась, увидев на термометре отметку сорок. Целый месяц я провалялась в больнице, подхватив двустороннее воспаление легких. Когда меня выписали, зима еще отстаивала свои права. Я умышленно сбежала на каток и снова заболела. После этого папа забрал меня домой, а я приобрела хронический бронхит, мучивший меня ежегодно при повышенной влажности. Спустя год с того момента, как я начала свою летную деятельность, мой бронхит с позором сбежал от меня, испугавшись высоты и сухости воздуха. И все-таки он скучал по мне, изредка возвращаясь в мою измученную плоть при влажной погоде.

— Лу, ну прошу тебя, поедем, — просила меня симпатичная Танечка следующим утром. — У нас такие грандиозные планы! Весь остров сможем объехать, все посмотреть.

— Не могу, Танюш. Кажется, температура поднимается, — просипела я. — У меня, вдобавок ко всему, еще и горло заболело. Обидно, конечно, но два дня придется проваляться в постели.

— Бедная Лу, — пропищала Танечка, жалостливо глядя на меня круглыми голубыми глазами.

Они все не уезжали, то один приходил уговаривать, то другой. А мне становилось все хуже и хуже. «Уж скорее бы они уехали», — думала я, устав от их уговоров. Я прикрыла глаза, почти уверенная в том, что взятый в аренду экипажем джип отъехал от гостиницы.

И вдруг кто-то тихо вошел в комнату и присел на краешек моей кровати. Черные глаза Майка встретились с моими светлыми и тут же метнулись в сторону.

— Доброе утро, Луиза. Я принес сильнодействующее лекарство, мне в аптеке посоветовали. Через пятнадцать минут тебе станет легче, и, может быть, тогда ты к нам присоединишься, — сильно кося левым глазом, который к тому же еще и задергался, произнес Майк.

Я улыбнулась, он по-прежнему казался мне смешным. Позже я узнала, что идея купить лекарство принадлежала Майку, только принести его ко мне в номер он отказывался, но на этом настоял Валерка Сомов, надеясь, что уж Майку-то я не откажу.

И действительно, спустя полчаса мы всем экипажем уже мчались по направлению к сталактитовым пещерам. После прогулки по благоухающему разнообразием ароматов ботаническому саду, поражавшему огромным количеством причудливых деревьев и редких растений, мы отправились на дикий пляж. Жаль, что мне нельзя было отведать холодного пива, я изнемогала от жажды. Пришлось выпить водки, вопреки страшной жаре и моей нелюбви к этому зелью. Не пил только Майк. И опять все тот же Майк, в минуту страшной опасности, когда наш джип навис над пропастью, осторожно вылез из-за руля и, рискуя упасть вниз, уперся крепким плечом в переднее колесо, сумев сдвинуть машину на несколько нужных сантиметров. После этого поступка он уже не казался мне таким смешным, как прежде. Говорят, что трагедия — это место, где трусы умирают, а герои погибают. Майк был похож на героя. И мне совсем не хотелось, чтобы он погибал.

Незадолго до заката мы вернулись в гостиницу. После ужина Сомов предложил мне сделать оздоровительный массаж, но я отказалась, представляя, какого рода массаж он будет делать. Сомов психанул и ушел спать.

— Лу, как ты себя чувствуешь? — вдруг невпопад спросил Майк, возможно вдохновленный моим отказом Сомову.

Я отметила, что он впервые назвал меня «Лу», и мне это было приятно.

— Спасибо, Мишенька, лучше, только нос сильно заложило, — ответила я и уже собралась пожелать ему «спокойной ночи».

— Я могу научить тебя точечному массажу, хочешь? — робко спросил Майк.

— Нет, спасибо, пока я научусь, насморк сам по себе пройдет, — усмехнулась я.

Он переминался с ноги на ногу, пытаясь еще что-то сказать, но так и не сумел. Чувствовала себя я не лучшим образом, и мой азарт меня покинул. В любом случае у меня были выработаны свои правила игры — мужчина должен делать шаг первым. Я считалась со своим самолюбием. Чувство собственного достоинства никогда не позволяло мне оступиться.

— Спокойной ночи, до завтра, — прервала я затянувшуюся паузу.

Всю ночь я перечитывала свою любимую «Джен Эйр» и рассталась с ней незадолго до того, как забрезжил рассвет, протягивая ко мне нежные лучи сквозь неплотно закрытые шторы.

До обеда меня никто не беспокоил, а потом началось… Как я скучала иногда по одиночеству, если только можно по нему скучать.

— Лу, ты почему ничего не ешь? Ни на завтраке я тебя не видел, ни на обеде, — барабаня в дверь, громко говорил Сомов. — Ну открой же, я тебя не съем.

— Заходи, только, пожалуйста, без своих штучек, — предупредила я.

— Ну как ты? — с не свойственной для него нежностью в голосе, спросил Валерка.

Я удивленно взглянула на него, не веря своим ушам. Наверное, Сомов понял, что становится для меня неинтересен, и решил поменять тактику. Во всяком случае, я не очень верила в искренность его слов. Я поспешила закрыться в ванной, где переоделась, чтобы пойти на пляж.

— Лу, — восхищенно сказал Сомов, остановив свой взгляд на моей груди, купальник был довольно открытый. — И почему русские женщины не ввели в моду купаться без верха? То ли дело немки.

— Пожалуйста, только не трогай меня, — испугалась я, почувствовав на себе его руки. Я быстро схватила пляжную сумку и выскочила из номера.

К счастью, Сомов после сытного обеда остался лежать на серебристом песке, поглаживая живот и поглядывая за мной, резвящейся в воде. Я обожала плавать с маской и трубкой, наблюдая за таинственной подводной фауной. Расфуфыренные осьминоги, прозрачные медузы, причудливые рыбки разных форм и оттенков, прячущиеся среди колоритной растительности, просто завораживали меня, я оставалась в море по два часа кряду. Меня пошатывало, когда я выходила на берег, и он казался мне неустойчивым.

Кажется, я заснула, иначе услышала бы, как ко мне подкрался Сомов. Под видом массажа он на самом деле стал ласкать меня, вызывая во мне чувственность и желание. Я хотела возмутиться, но он шепнул: «Никого нет, все в море». Он прикрыл меня полотенцем, и его вздрагивающая рука поползла под купальник. Мурашки покрыли мое тело, и Сомов наверняка понял их происхождение. Одним пальцем он нежно массировал набухающий бугорок, а другим, безошибочно поняв момент, погрузился в мое увлажненное лоно. Его нервные пальцы еще некоторое время поглаживали потаенные места, тем самым продлевая во мне спазматические конвульсии. А через минуту Сомов застонал, прижав мою ладонь к своей изнемогающей напрягшейся плоти.