Небо любви - Людмила Маркова

— Я боюсь, — побледнела Юлька. — Когда лечу в составе экипажа, то совсем об этом не думаю. А сейчас боюсь. Господи, помоги!

— Все нормально. Ты только не волнуйся. Так иногда бывает. Мы просто попали в сильные струйные потоки, — успокаивал Листопад, мягко сжимая в огромной доброй ладони ее узкую испуганную ладонь.

Еще секунду самолет продолжал падать. В салоне стояла мертвая тишина. Ее осязаемая плотность пугала и не оставляла надежды у слабых духом. Но в кабине были опытные, отважные мужчины, в минуту опасности умевшие сконцентрировать свое внимание, свои знания, мобилизовать все свои силы, чтобы выжить, чтобы сохранить жизни и здоровье пассажиров, чтобы с честью выйти победителями в борьбе со стихией. Так же внезапно, как при своем падении, самолет выровнялся, выйдя из опасной зоны.

«Спасибо тебе, Господи, что не оставил нас без своей милости, — мысленно поблагодарила Юлька. — Спасибо вам, дорогие, умные, славные летчики. Пусть в жизни вы порой бываете грубы, циничны, надменны. И редкий из вас бывает щедр. Но здесь, в воздухе, вы — асы. Вы замечательные, вы лучшие, вы самые-самые… И да хранит вас Господь».

Оформление визы в аэропорту Бангкока заняло немало времени. Опасаясь, что не попадет на последний катер, Юлька немного нервничала.

— Юля, да куда ты поедешь одна-одинешенька? Давай решайся. Поедем с нами, — предложили Витя с Сашей.

И Юлька решилась. Уже вечером они сидели в тихом ресторанчике, с аппетитом уплетая знаменитый тайский суп.

— Я все-таки завтра уеду на остров, — сказала Юлька. — Здесь все напоминает Патайю. А это уже пройденный этап.

— Подожди, ты же еще моря не видела. Утро вечера мудренее, — попытался урезонить ее Витя. — Мы тебе еще столько сюжетов подбросим. Ведь сюжеты надо черпать из реальности.

Море ей не понравилась. И назавтра Юлька уже мчалась к далекому острову. Когда она ступила на его берег, был поздний вечер, и только в одном из дорогих отелей кто-то из администрации оставался в ресепшен-деск. Юльке ничего не оставалось, как поселиться в шикарном номере отеля «Вилла Самед Ризот».

Утро следующего дня было солнечным и необыкновенно радостным. Стеклянные двери номера сверкали солнцем и чистотой. Вокруг красовались диковинные развесистые деревья. На скалистой возвышенности стояли несколько деревянных лежаков, ждущих исключительно гостей из своего отеля.

Юлька окунулась в прозрачную изумрудную воду, смывающую всю тоску и печали. Пройдя по всему побережью, она, к сожалению, убедилась, что все отели переполнены.

Юлька переселилась в недорогое бунгало в гостинице «Литл хат», где в первый же день у нее украли мобильный телефон. Теперь она лишилась связующего звена с мамой, с детьми, с Сонечкой. Нестерпимая грусть охватила Юльку.

В ответ на ее жалобу, беспечно улыбающийся таец указал на объявление, написанное крупными буквами: THERE ARE THIEVES AROUND (кругом воры). Хорошо еще, что на острове имелось несколько телефонных будок, откуда можно было, купив карточку, позвонить в любую точку мира. Да и Интернет везде — великое достижение человечества.

Только на третий день Юлька успокоилась, поселившись в прекрасном бунгало на берегу сиамского залива в отеле «Уайт Сеид Ризот». Здесь она уже не опасалась, что у нее могут что-то украсть. Репутация отеля была безупречна.

Она купалась до самой темноты, глядя в звездное небо, и глаза ее при этом были счастливые-счастливые, полные радужных надежд. Вдоль берега светились разноцветными огнями ресторанчики, тайские юноши под ритмичную музыку вращали горящие факелы, под крик «Fire!» дружно подбрасывая их в воздух.

Прямо перед Юлькиным бунгало располагался уютный ресторанчик, в котором она любила ужинать, садясь на покрытый циновкой песок и глядя на зажженные, похожие на керосиновые лампы, свечи. Потом она бродила вдоль берега, и морская пена ласково касалась ее ног. Каждый вечер к ней являлась призрачная Лу. Юлька включала на веранде свет и за деревянным столом творила свое произведение.

Глава двадцатая

Благородный Майк

«После посадки в Бриджтауне всем экипажем собрались в номере у командира воздушного судна, или КВС, как принято называть в авиации, — рассказывала Лу.

Дай вина! Здесь не место пустым словесам.Поцелуи любимой — мой хлеб и бальзам.Губы пылкой возлюбленной — винного цвета.Буйство страсти подобно ее волосам.

КВС процитировал своего любимого Омара Хайяма и махнул доверху заполненную рюмку столичной. Я скромно отвернулась, чтобы не встречаться с его лихорадочно горящим призывным взглядом. У меня не возникало интереса к мужчине, которого не надо было завоевывать, все уже лежало готовое на «блюдечке с голубой каемочкой». Я не соблюдала режима и терпеть не могла строго назначенного времени для приема пищи. Именно в это время у меня и пропадал аппетит. Меня больше прельщало есть тогда, когда очень хочется, пусть даже глубокой ночью. Часто мужчины казались мне слишком простой пищей. Я любила деликатесы. Рано овдовевший КВС очень понравился Танечке, приятной во всех отношениях молоденькой стюардессе, и я не собиралась вставать на ее пути, даже в угоду своему азарту, если бы он возник. В подобных ситуациях мой азарт останавливался как вкопанный, словно автомобиль перед красным светом.

Сомов съедал меня глазами, перекладывая содержимое большого блюда рыбного ассорти к себе на тарелку и не оставляя ни кусочка остальным. Решался вопрос о том, кто завтра сядет за руль большого джипа, благодаря которому мы смогли бы объездить каждую пядь острова и ознакомиться с местными достопримечательностями. Мужчины, а их было семеро в экипаже, бестолково галдели, обсуждая завтрашний день. Только один из них помалкивал, смешного вида инженер, к которому все обращались не иначе, как Майк. Он произнес единственную фразу: «За руль сяду я».

Я не без иронии посмотрела на него, большого, толстого, неуклюжего, с темной гривой волос, с карими глазами, один из которых немного косил, и подумала, что имя Миша очень ему соответствует. Как выяснилось позже, он был трижды медведем — Михайлов Михаил Михайлович, так звучало его полное Ф.И.О.

— Это бесполезно, он целомудреннее тургеневской барышни, — ухмыльнулся Сомов, решив, что меня заинтересовал бортинженер. — Я с ним уже два года летаю. Преданный семьянин. Женщин избегает. Одни железки на уме.

Лучше бы он этого не говорил, потому что из меня, как змееныш из скорлупы, стал проклевываться мгновенно созревший азарт. Но я понимала, что для победы мне нужно тщательным образом этот свой азарт скрывать.