Варрэн-Лин: Узы Стаи - Юна Ариманта

за нее, но и за тебя. Теперь ты, сын моей женщины, мне тоже, как сын. Я хочу, чтобы ты правил мудро и вел наше племя к процветанию.

Его слова были разумны и логичны. Он долго был Вожаком племени, и сам всегда заботился о процветании. Дайм оглянулся на мать, а она смотрела на них обоих с нежностью и любовью. Она специально привела его сюда, чтобы они общались, чтобы нашли точки соприкосновения, чтобы… Дайм не выгнал и не убил Даймира.

— Хорошо, — кивнул Дайм. — Мне действительно не хватает опыта, и я буду благодарен, если ты поделишься им со мной, как отец.

— Идемте, прогуляемся, — позвал Дайма и его мать бывший Вожак. — Я покажу вам особенное место. Вы знали, что из долины есть еще один выход?

Дайм с матерью удивленно переглянулись и последовали за ним.

Даймир поднимался по скалам, окружающим долину, все выше и выше. В мысли Дайма закрались подозрения. Там, на неслыханной высоте, не могло быть выхода. Поговаривали, что запасной выход из долины есть только внизу, в глубине пещеры, которую занимал Даймир, будучи Вожаком. Сейчас, когда он был побежден, пещеры эти пустовали. Дайм не спешил перебираться туда, но намеревался на досуге осмотреть там все. Однако, Даймир вел их на самую вершину скал, окружающих долину. Жилые пещеры давно остались позади, а террасы сузились до крошечных уступов, по которым они карабкались вверх.

— Ты уверен, что там что-то есть? — озираясь, спросил Дайм. — Так высоко он не забирался, даже будучи ребенком.

— Увидишь, — загадочно ответил Даймир, продолжая взбираться. Несмотря на то, что он был вдвое старше Дайма, жизнь Вожака племени не была легкой, и он был достаточно вынослив, чтобы без усилий взбираться по скалам, все круче уходившим вверх.

— Так и до неба добраться можно, — нервно хихикнула в мыслях мама.

— Если небо вообще существует, — неопределенно ответил ей Даймир, и они переглянулись.

Они оказались у отвесной стены, высотой в рост варрэна, вставшего на задние лапы.

— Выход за этой стеной, — проговорил Даймир, останавливаясь. — Но чтобы его увидеть, надо запрыгнуть на нее. Она достаточно широкая, чтобы ты мог на ней поместиться. Заберись туда и посмотри на противоположную сторону. Мы подождем тебя здесь.

«Нет! — мысленно воскликнула Динка. Она вдруг поняла, что происходит, и к чему это приведет. — Не делай этого!»

Но Дайм, разбежавшись, оттолкнулся от опоры мощными задними лапами и взлетел на стену. Ширина ее была как раз размером в его лапу. А по ту сторону простиралось ущелье, а над ним вдоль стены тянулись далеко отстоящие друг от друга уступы, по которым можно было пройти прямо над ущельем и, возможно, выбраться из долины.

Дайм внимательно изучал уступы. На ближайший можно было просто соскользнуть с его места, а далее они ступеньками тянулись вдоль отвесной каменной стены и терялись в фиолетовой дымке. Это действительно мог быть выход из долины. Ну или вход, как посмотреть. Но также это могла быть дорога вникуда. Зачем ему показывают это Дайм пока не понимал, надеясь на то, что разъяснения последуют позже. Он запомнил расположение уступов и разворачивался, собираясь вернуться в долину. И в этот момент он почувствовал сильный толчок в бок и покачнулся, теряя хрупкое равновесие

«Не-е-ет! — закричала запертая внутри его тела Динка, чувствуя, как тяжесть тела неумолимо смещается в сторону ущелья. — Держись, Дайм!»

Уже падая вниз, в разверстую фиолетовую пасть ущелья, горящую незатухающим пламенем, Дайм извернулся в полете и вцепился когтями на передних лапах в край уступа, который был прямо под стеной. Когда он перевел взгляд вверх, он увидел прямо над собой сидящую на стене мать, а рядом с ней сидел Даймир. Мама смотрела на него с пронзительной тоской во взгляде прекрасных желто-оранжевых глаз и не двигалась с места.

— Мама, помоги мне, — взмолился Дайм. В ее глазах, которые казались ему прекраснее всего на свете застыла боль.

— Сделай это! — потребовал вдруг Даймир. — Если хочешь быть женщиной Вожака, избавься от этого щенка.

— Мама? — Дайм рванулся вверх, подтягиваясь, чтобы взобраться на уступ. Когти на задних лапах крошили податливый камень, не находя опоры. Мама застыла на стене, словно каменная глыба, лишь холодный ветер на вершине горы развевал ее черную шерсть.

— Он войдет в стаю, и уже другая Варрэн-Лин будет для него на первом месте. Ты ему больше не нужна. Зато нужна мне. Ведь ты так долго об этом мечтала: править племенем вместе со мной! Делай свой выбор! — рявкнул Даймир так, что мать вздрогнула и вышла из оцепенения.

— Мама, нет! — с испугом воскликнул Дайм, увидев, что мать, подобравшись, решительно спускается на уступ. На него она больше не смотрела, и Дайм вновь ощутил себя нашкодившим щенком, наказание для которого неизбежно.

Мама, склонившись над ним, отвела в сторону лапу с выпущенными когтями. В ее глазах больше не было боли и сожаления. Она сделала свой выбор.

Тяжелая лапа матери наотмашь ударила его по морде. Подбородок вспорола боль от глубоко царапнувшего его когтя, а когти, все еще цеплявшиеся за уступ, безвольно разжались. Дайм полетел спиной вперед навстречу неминуемой гибели…

Динка с криком проснулась, впиваясь когтями в каменный пол.

— Динка? Динка! Что случилось? — рядом оказался Тирсвад и обхватил ее голову лапами. Она почувствовала его горячее дыхание на своем носу.

— Дайм? Где он? — мысленно запаниковала Динка, пытаясь наощупь определить местоположение Дайма.

— Я здесь. Все хорошо, — Дайм мгновенно очутился рядом и ласково заурчал. — Это был просто плохой сон.

Он потерся мордой о ее шею, утешая ее.

— Я видела! — вскричала Динка. — Дайм, я все видела!

— Тш-ш-ш… — мысленно попытался успокоить ее Дайм. — Тебе просто приснился кошмар. С тобой такое бывает.

— Но кошмар был не мой! — подумала Динка, с горечью понимая, что он не собирается ей признаваться, что вольно или невольно поделился с ней своим сном.

— Вы проснулись? — в пещере произошло легкое движение воздуха, которое донесло до них запах Штороса одновременно с его мыслями.

— Да, — отозвался Дайм. — Где Хоегард? Общий сбор.

— Сейчас, — мелькнула и исчезла мысль Штороса.

— Дайм, пожалуйста, скажи мне, -- горячо зашептала Динка, прижимаясь к его боку. — Ведь это был не