Варрэн-Лин: Узы Стаи - Юна Ариманта

густую гриву. А Динка, наслаждаясь его прикосновениями, распласталась на каменном полу, громко мурлыкая от удовольствия. Тяжелые поглаживания его лап в сочетании с едва ощутимыми прикосновениями когтей к коже спины будили в теле сладостную дрожь.

Он низко урчал, прижимаясь к ней своим подрагивающим от возбуждения телом, и его урчание пронизывало все ее существо насквозь, пробуждая глубокие, неподвластные разуму инстинкты. Динка нетерпеливо приподняла нижнюю часть туловища и, постанывая от захлестывающего удовольствия, бесстыдно терлась о его пах, пока не ощутила прикосновение его члена ко входу в ее лоно. А ощутив его, замерла в жадном ожидании. Воспоминания о его близости, о восхитительной упругости его члена, раздвигающего нежные складки ее тела были такими яркими, что она задыхалась от предвкушения и желания.

Дайм мягко заскользил по ее чувствительной плоти своим естеством, не спеша проникать внутрь. Динка поерзала под ним, переминаясь задними лапами и подстраиваясь так, чтобы ему удобнее было войти в нее. Пусть в зверином обличье ощущения не такие яркие, как в человеческом, но, несмотря на это, она оставалась собой, а Дайм был Даймом. Ее Вожаком, ее первым мужчиной…

— Оу-у-у, — Динка выгнулась и застонала от наслаждения, ощутив его внутри себя. Как и в прошлый раз, животное влечение захлестнуло ее, сметая из головы все ненужные мысли, как порыв ветра сметает с дорожки мусор и опавшие листья.

Дайм действовал очень бережно, не прекращая ласкать ее во время соития. Он расцепил зубы, и его длинный влажный язык скользил по Динкиному уху, пробуждая приятную дрожь во всем теле, а лапы нежно обнимали ее живот и бедра. Она чувствовала, как напряженно подрагивает от сдерживаемого возбуждения его тело, но он не торопился войти в нее на всю длину. От его близости волны возбуждения прокатывались по телу, но его медлительность сводила с ума.

— Дайм! — мысленно взмолилась Динка, чувствуя, что ей недостаточно мягких толчков, которыми он медленно проникал в ее тело. — Люблю тебя! Люблю…

В груди Дайма зародился возбужденный рык, хватка его лап на бедрах стала железной, по шерсти заскользили когти, а зубы вновь сомкнулись на загривке. Динка застонала от наслаждения, выгибаясь и сама глубоко насаживаясь на его член, ощущая как плотно сжимается ее лоно вокруг него.

Дайм ответил ей неистовым рычанием и серией мощных быстрых толчков закруживших ее в водовороте блаженства.

— Агр-р-р-ы, — ее стоны тонули в его оглушительном рычании, с которым он все быстрее врывался в ее податливое тело. А жар желания опалял, прокатываясь под кожей. Горло пересохло и вместо стонов из ее рта с каждым выдохом срывалось хриплое урчание, но наслаждение все нарастало, захватывая ее тело пожаром и рассыпаясь вокруг яркими искрами. Динка тонула в нем, забывая обо всем и мечтая лишь о том, чтобы это блаженство не заканчивалось. Но с каждым неистовым толчком Дайм возносил ее к вершине, к самому пику экстаза, к созидающему взрыву, из которого зарождается сама жизнь.

Динка выгнулась, содрогаясь от нестерпимого наслаждения и царапая твердую поверхность под собой острыми когтями, а затем обессиленно рухнула на прохладный каменный пол, все еще ощущая, как Дайм в последних вспышках экстаза врывается в нее еще глубже и затихает на вершине, теряя дыхание.

— Девочка моя! Малышка моя! Я... — Дайм рухнул на пол рядом с ней, и, обхватив лапами, притянул спиной к своей груди и животу, — … тоже люблю, — выдавил он неловко, смущаясь от того, что выплеснул на нее свои эмоции. Но Динка затаила дыхание, на миг погрузившись в его чувства, которые он, на вершине удовольствия, открыл ей. Сколько там было любви! Целый океан, которого хватило бы на десяток Динок. Но мгновение его расслабленности было слишком коротко.

Динка разочаровано выдохнула, услышав в своей голове только те мысли, которые он хотел ей передать и не щепоткой больше.

— Мне пора идти. А ты можешь еще немного полежать. Я позову к тебе парней, — подумал он, с явной неохотой поднимаясь и встряхивая спутавшуюся шерсть.

— Подожди, ты все-таки решил идти один? — Динка вскочила вслед за ним, с опозданием вспоминая наказ Штороса. Она должна была убедить Дайма не ходить одному, а вместо этого она бесстыдно предавалась удовольствию, забыв обо всем на свете. — Постой же! Возьми меня с собой! Мы все пойдем с тобой!

— Нет, ты остаешься здесь, — твердо сказал он. — Здесь безопасно, а мне нужно кое-что уладить, прежде чем я приведу тебя и остальную стаю домой, в наше племя.

Дайм, оттолкнувшись от пола, вспрыгнул в дыру на потолке. Динка проводила его встревоженным взглядом. Что она наделала? Он отправится в долину один и погибнет там. И больше она никогда его не увидит! Динка, выпустив когти, поползла за ним следом, надеясь, что его все еще можно переубедить.

Трое варрэнов сидели у входа, зорко вглядываясь в окружающую их равнину. Но вокруг было пустынно. С появлением Динки, Шторос раздраженно дернул ушами, Тирсвад отвернулся, раздувая ноздри.

— Остаетесь здесь, — говорил, тем временем, Дайм. — Не самое лучшее укрытие, но потерпеть надо недолго. Я должен вернуться в племя. Один. Как только я все улажу, я вернусь за вами.

— Ну вот только не надо этого! — зло процедил в их сознании Шторос. Динка чувствовала, что он бесится от ревности и ничего с этим поделать не может, но изо всех сил старается удержать себя в рамках текущего разговора.

— Чего этого? — нахмурившись, переспросил Дайм.

— Я сейчас буду героем и всех спасу, а вы тут посидите в тепле и безопасности, — издевательски прошипел мысленно Шторос. — Если уж геройствовать, то вместе. Иначе я за себя не отвечаю!

Дайм ничего не ответил, но от него по их общему сознанию прокатилась такая укоризна в адрес Шторос, что даже Динка поежилась.

— Я оставляю тебя защищать самое дорогое, что у нас есть. Чем ты недоволен? — спросил он, выдохнув и обуздав свое раздражение.

Дайм легонько боднул Динку лбом и, развернувшись, потрусил в сторону каньона, ограждающего вход в долину.

— Стой! — Динка рванулась было за ним, но Хоегард удержал ее, ухватив зубами за гриву.

Динка часто дышала, пытаясь унять боль в груди, вызванную мучительной тревогой.

— Это его битва, и надо отпустить его, — тихо проговорил Хоегард, тоже глядя вслед Дайму.

— Что, так и будем сидеть? — с вызовом проворчал в голове Шторос.

Мужчины переглянулись. Отпускать Дайма