Варрэн-Лин: Узы Стаи - Юна Ариманта

что они беззащитны, — вставил Тирсвад. — Ни одну Варрэн-Лин нельзя принудить к чему-либо силой. Это выглядит, как мастерски разыгранный спектакль. Прости, Динка, но в этот раз ты, похоже, не права…

— Да, в эту историю могла поверить Динка со своим человеческим опытом и безумно влюбленный варрэн, который готов принять на веру каждое слово своей возлюбленной, — задумчиво проговорил Хоегард.

— На то и был расчет, — ответил ему Шторос. — Что Дайм до сих пор влюблен в нее, и будет так рад ее вниманию, что поверит каждому слову. Поэтому она так разозлилась, когда увидела Динку. Потому что ее план провалился.

Динка со вздохом зарылась мордой в шерсть Дайма. Шторос интерпретировал все совсем не так, как восприняла она. И его рассуждения тоже выглядели логично. Что же происходит у этих черных на самом деле?

— Дайм, может скажешь что-нибудь? — Хоегард посмотрел в сторону Динки и Дайма, и в темноте сверкнули его пронзительно-голубые глаза.

Но Дайм даже не пошевелился. В его сознании по прежнему была глухая стена, отделяющая его мысли от членов стаи.

— Нам всем нужно отдохнуть, — проговорил Шторос. — Тирсвад, иди на поверхность — следить за происходящим. Хоегард дежурит следующим. Мы с Даймом и Динкой спать.

И он подошел к Динке и свернулся клубком по другую сторону от Дайма. Уставшая от всех переживаний и согретая теплом их тел Динка быстро уснула.

— Мама? — Динка удивленно подняла голову, лежавшую до этого на лапах. — Что ты здесь делаешь?

Она лежала в смутно-знакомой пещере на пышной подстилке из сухой бурой травы. В пещере было тепло и уютно, стены были украшены узорами, выцарапанными когтем, вход занавешен шкурой кураут. В пещере пахло Ринэйрой. Этот запах был восхитителен, он будоражил воображение. От каждого вдоха кружилась голова, а по телу прокатывались волны возбуждения. Но Ринэйры рядом не было, а на пороге стояла высокая тонконогая Варрэн-Лин с поджарым телом и властным взглядом желтых глаз. «Мама», — догадалась Динка.

— Дайм, сынок, — мысленно ответила ей «мама». — Ты еще только сутки в пещере Ринэйры, а я уже скучаю. Пошли со мной, дома тебя ждет гость.

— Гость? Да, мама, я сейчас, — Динка поняла, что неохотно поднимается с уютной, пропахшей запахом Ринэйры лежанки. Ее огромное тренированное тело грациозно потянулось. И Динка сообразила, что она видит мир глазами Дайма и не может влиять на события. Только наблюдать.

Дайм вышел из пещеры, вслед за матерью, и прищурился от тусклого света двух лун, ослепившего его после темноты пещеры.

— А где Ринэйра? Ты ее не видела? — спросил он, поравнявшись с мамой, уже спускающейся по ступеням в долину мимо многочисленных террас.

— Не знаю, — отозвалась мама, беззаботно помахивая хвостом. — Может убежала играть с подружками… Я ее не видела.

— Странно это все, — вздохнул Дайм. — Она так настойчиво звала меня к себе пещеру, и исчезла, едва я уснул. Надо бы сходить на охоту и принести ей кураут.

— Что еще она тебе говорила? — заинтересовалась мама, покосившись на ходу на Дайма.

— Она хочет выбрать меня навсегда, представляешь? — радостно выдохнул Дайм, и Динка почувствовала, как счастье затопляет его до самой макушки. Ради этого стоило стать Вожаком.

По мере того, как они спускались в долину, им навстречу все чаще попадались другие члены племени. Некоторых Дайм знал очень хорошо, о некоторых было только наслышан, но личного знакомства не имел. И независимо от этого, все мужчины склоняли перед ним головы, а женщины приветливо кивали. То тут, то там с визгом проносились щенки. Пока они были маленькие пушистые комочки, было не разобрать, кто из них девочка, а кто мальчик. Все эти существа теперь в его власти, и зависят от его заботы и мудрости. Дайма переполняла гордость за себя и свое племя. Это действительно то место, где он из жалкого, отвергнутого всеми неудачника, стал уважаемым и признаваемым Вожаком. Это то место, где он нашел себя.

У пещеры матери на террасе сидел Даймир. Бывший Вожак, которого Дайм не стал убивать во время поединка. Его родная мама, вырастившая его и любившая его больше жизни, просила сохранить Даймиру жизнь. Дайм не мог поступить иначе. Не мог пойти против просьбы единственного близкого существа.

И мир не рухнул. Дайма признали Вожаком, несмотря на то, что Даймир по-прежнему жил в племени. По хорошему, его следовало хотя бы изгнать. Но он не проявлял агрессии, и, как и все остальные мужчины, кланялся перед Даймом, показывая свою покорность. Дайм не видел ни одной причины, чтобы убивать или изгонять Даймира. Что его ждет за пределами долины? Стаи руогов? Чужие патрули? Голодная смерть на Одинокой Скале?

— Доброй охоты, Вожак, — поклонился Даймир, едва Дайм приблизился.

— И тебе, — приветливо кивнул в ответ Дайм. Он уже заметил, что в последнее время Даймир часто появляется у пещеры его матери. Но это их дела, и их отношения. Дайма они не касались.

— Ты недавно стал Вожаком и многого не знаешь, — проговорил Даймир. — На правах старшего и более опытного, я хотел бы поделиться с тобой некоторыми секретами нашего племени. Готов ли ты учиться у поверженного соперника?

Дайм задумчиво склонил голову. Даймир был в чем-то прав. Опыта в управлении таким количеством варрэнов у Дайма не было. Большую часть жизни он прожил отшельником, сначала прячась в пещере матери от сверстников и ребят постарше, а затем живя за пределами долины и упорно тренируясь в одиночестве. Даймир мог научить его чему-то действительно ценному.

— Но зачем тебе это нужно? — спросил Дайм.

В племени было принято, что обучали мальчишек премудростям отцы. У Дайма же никогда не было отца. Он часто спрашивал об этом мать, но она только заливалась слезами вместо ответа. Тогда он перестал спрашивать, сделав для себя вывод, что его отец где-то погиб, и теперь матери больно вспоминать об этом. Новых мужчин мать в пещеру не приводила. То ли до сих пор любила отца Дайма, то ли забота о слабом беспомощном детеныше отнимала все ее силы. То ли… никто не хотел войти в пещеру Варрэн-Лин, которая не смогла родить девочку, а родила лишь такого слабого, как он, мальчика.

— Твоя мать пригласила меня в свою пещеру, — ответил Даймир. — И теперь я чувствую ответственность не только