Эхо далекой битвы - Диана Торнли

— Да, конечно. — Доктор потрепал его по плечу. — Иди и ложись. Продолжим завтра.

Так прошли четыре дня. Его расспрашивали не только о самочувствии, но и о проведении самой операции.

На четвертый день, не успел Тристан вернуться в свою палату, как у двери послышались чьи-то шаги. Это оказался санитар.

— С вами хочет поговорить командор Амион из подразделения Анченко. Он на борту «Мерси».

— Со мной? — удивился Тристан. — О чем?

— Не знаю. Следуйте за мной, пожалуйста.

На этот раз его отвели не в конференц-зал, а в небольшой кабинет возле корабельной часовни, где и оставили у открытой двери.

Командор Амион был не один. С ним находился капитан с «Тени» и психолог, с которым Тристану уже приходилось встречаться. Не зная, что и думать, юноша нахмурился, однако, тут же опомнился и застыл по стойке «смирно».

— Середж, прибыл по вашему приказанию, сэр.

— Вольно, Тристан, — сказал Амион. — Проходи, пожалуйста. — Он жестом указал на стул рядом с капитаном и, когда юноша уселся, продолжил: — Мне очень жаль, но мы получили не очень хорошие новости с Состиса.

— Сэр?

Амион сложил руки на груди.

— При подписании Соглашения о помощи Исселу произошел террористический акт. Применили электромагнитное оружие. Одной из жертв стал твой отец. В полученном нами сообщении говорится, что он в критическом состоянии с обширным поражением центральной нервной системы. До сих пор неизвестно, останется ли он в живых.

Такого шока Тристан не испытывал еще никогда. Его словно огрели чем-то очень тяжелым по голове. Он сидел, не в силах вымолвить ни слова, затем, немного придя в себя, повернулся к Амиону.

— Этого не может быть! Не может! Вы что-то не так поняли!

— Хотел бы я, чтобы это было ошибкой, — вздохнул командор. — Сначала мне тоже не верилось. Я запросил подтверждение и получил его. Только что.

Тристан молча смотрел в пространство ничего невидящими глазами.

— Он… еще жив? — Губы едва шевелились.

— Это нам неизвестно. — Амион покачал головой. — Было лишь одно сообщение, а сейчас мы в зоне коммуникационного молчания.

— О, — Тристан только вздохнул.

— Я уже позаботился о том, чтобы тебе предоставили отпуск, — продолжал командор. — Через два дня «Мерси» уйдет из исселианской системы на Состис, и мне удалось договориться, чтобы ты остался на борту и отправился домой с ранеными. Таможенные власти и карантинная служба будут уведомлены о твоем прибытии, так что на станции Шинчанг никаких проблем не возникнет.

Тристан молча кивнул и опустил голову. Эмоции захватили его подобно урагану и бросили, беспомощного, в пучину отчаяния. Ему не за что было ухватиться, а волны одна за другой накатывали, не давая опомниться и прийти в себя. Тристан снова помотал головой.

Сидевший рядом Амион наклонился к нему.

— Немного найдется людей, которых бы я уважал так, как адмирала Середжа. — Он помолчал. — Еще когда его только произвели в капитаны, многие считали, что у него отличное будущее. Ему предложили возглавить любой отряд сферзахов по выбору, он выбрал подразделение Анченко.

Многие тогда считали, что он поступил так потому, что это его родная область, и пытались отговорить. — Амион задумчиво покачал головой. — Тогда у подразделения была совсем иная репутация. Никто не хотел попасть туда, так что отправляли далеко не лучших. Неразвитый мир, тяжелые условия жизни, да и далековато. Дисциплина оставляла желать лучшего. Людям нечем было заняться в свободное время. Даже кое-кто из начальства ставил под сомнение его решение. Но когда твоего отца спросили, почему он так поступил, то услышали в ответ следующее: «Там много работы».

Он отправился туда и проявил себя с самой лучшей стороны. Прежде всего установил железную дисциплину. От каждого твой отец требовал только ОТЛИЧНОЙ работы, и это касалось всех, от него самого до последнего солдата. Многие невзлюбили его — еще бы, какой-то капитанишка, выскочка, ведь многие были старше и опытнее. Однако первоначальное неприятие скоро прошло. — Амион едва заметно улыбнулся. — Боевые учения в пустыне, нелегкая работа по оказанию помощи гражданскому населению, попавшему в зону бедствия, тренировочные занятия — везде он был среди подчиненных, так же потел, так же переживал. Он показал всем, как выполнять приказ, как добиваться успеха. Он все делал сам. Находил время, чтобы поговорить с каждым. Признавал свои ошибки, хотя и нечасто допускал их. Не отказывался от советов и предложений более умудренных жизнью офицеров. Заботился о своих людях, не скупился на похвалу, в том числе и публичную. Через шесть месяцев в подразделении не осталось ни одного человека, который не пошел бы за ним на самое рискованное предприятие. Я знаю это, потому что сам был одним из его подчиненных.

К концу его четырехлетнего пребывания там подразделение Анченко получило совсем другую репутацию. На ежегодных соревнованиях всех групп сферзахов мы занимали первые места. Когда твой отец стал главнокомандующим, подразделение выбрало для себя девиз: «Его войско». Туда принимали только самых лучших. Вот почему нас выбрали для этой операции.

Амион помолчал. Еще раз покачал головой.

— Он сильный человек, Тристан. Что бы ни случилось, не забывай об этом. И не будем ставить на нем крест.

Тристан с трудом разлепил спекшиеся губы.

— Нет, сэр.

Немного погодя он вернулся к себе, совсем позабыв о своем намерении выспаться. Ему вспомнилась первая встреча с отцом после многолетней разлуки: незнакомец в защитном костюме, лицо под прозрачным колпаком.

«Я рад, что ты вернулся, сын».

И его ответ.

«Нет, не рад».

Какой же он был упрямый! Он вспомнил, как был шокирован адмирал, когда услышал: «Скольких вам пришлось убить, чтобы стать адмиралом?» Из памяти выплыл другой эпизод: человек, устало сидевший на его кровати, предложил ему вместе нести пейму по имени Вина. А как адмирал наблюдал за его сражением с саламандрой, преспокойно стоя на берегу? Слезы в глазах, когда он рассказал о том, как в первый раз убил человека. Мускулистую руку, иссеченную шрамами…

Возбуждение не давало ему сидеть на месте. Тристан принялся расхаживать по комнате. Пять шагов в одну сторону, пять в другую. Он ощущал свою беспомощность. Одиночество. Пустоту. Никогда, даже будучи заложником, ему не приходилось испытывать такого отчаяния.

Что-то скользнуло по груди под туникой. Он остановился и сжал шнурок обеими руками.

Отцовский микроридер. Подарок. Тристан не мог представить что-то другое, столь же полно выражающее натуру адмирала. Он долго держал его на ладони, рассматривал, а чувства, самые разные, сталкивались, отзываясь нарастающей болью в груди…

…Но потом эту боль захлестнул внезапно вспыхнувший гнев. Микроридер полетел на кровать.

— Ты же говорил, что всегда будешь рядом, когда мне трудно! Ты нужен мне СЕЙЧАС! Почему ты оставил меня? Зачем ты это сделал?

В дверь осторожно постучали. Тристан замер. Только сейчас до него дошло, что он кричит.

— Тристан? Это я, Керш. Можно войти?

Постояв в нерешительности несколько секунд,

юноша открыл дверь.

По выражению лица Керш было видно, что известие дошло и до нее. Девушка внимательно и сочувственно посмотрела на Тристана.

— Нам уже сказали… об адмирале… и я подумала… может быть…

Он промолчал. У него просто не было слов. Кивнул.

— Мне очень жаль.

Он опять кивнул. И снова заходил по комнате. Потом уже спокойно сказал:

— Я часто его злил, но он ни разу не показал, что недоволен мною. Даже не знаю, как ему это удавалось.

Я его боялся. Думал, что он будет стыдиться меня. И не верил, когда он говорил, что это не так. Мне казалось, что я никогда не смогу ему поверить.

Он часто повторял, что будет со мной, когда мне трудно, когда я буду в нем нуждаться. А я думал: зачем он мне? И все-таки чувствовал его присутствие. Даже на Исселе-2, совсем недавно. И вот…

Голос юноши дрогнул, в горле запершило. Смущенный, он отвернулся от Керш.

Тристан не слышал шагов, почувствовал только ее руки, обвившие его сзади. Она ничего не говорила, просто стояла, обнимая его. И он в конце концов уступил теплу ее ладоней, повернулся и тоже обнял девушку. И заплакал.

Прошло две недели. Одетый уже в форменный костюм, а не в больничную пижаму, Тристан стоял в комнате отдыха, наблюдая по головизору, как «Мерси» приближается к станции Шинчанг. С пересохшим от волнения ртом и влажными от пота ладонями, он думал о том, что никогда еще две недели не тянулись так долго.

— Тристан Середж? — У двери стояла женщина-мичман. — Вас ожидает шаттл. Пройдемте, пожалуйста, со мной.

Подхватив сумку, он вышел в коридор.

У переходной камеры их встретил адъютант.

— Тристан? — Он протянул юноше бумажный конверт. — Все в порядке. Мы проследуем без задержки.