Эхо далекой битвы - Диана Торнли

В полутьме лица заключенных казались бледными овалами с темными впадинами глаз. Услышав скрип ботинок, они повернулись навстречу пришельцам: одни со страхом, другие с надеждой. Так было везде, на каждой шахте.

— Не беспокойтесь. — Лейтенант Тируп поднял руки, показывая, что у него нет оружия. — Мы здесь, чтобы освободить вас и отправить всех домой.

Несколько человек поднялись, один из них направился к воротам блока. Длинные волосы, наполовину скрытое бородой лицо, такая же грязная, как и у остальных, одежда, но в походке, в осанке что то особое, властное, как у человека, привыкшего командовать.

— Кто вы такие? — спокойно и решительно спросил он.

В свете фонариков можно было разобрать лампасы на истрепанных брюках, потускневшие серебряные эполеты на плечах и нашивку на груди с именем «Очакас».

Тристан заметил, что Тируп подтянулся.

— Объединенные Миры, сэр. Подразделение сферзахов. Действуем в соответствии с Соглашением об оказании военной помощи правительству Иссела.

— Сферзахи? — Очакас произнес это слово так, словно откусил что-то горькое. Некоторое время он молча рассматривал их.

— Сэр, у нас есть эвакуационные шаттлы. — В голосе лейтенанта звучали уважение и твердость. — В первую очередь мы заберем больных и раненых. Потом всех остальных группами по 50 человек. Если вы поможете нам, все закончится быстрее.

Очакас ответил не сразу.

— Конечно. — Он кивнул и, повернувшись в пол-оборота, жестом подозвал с полдюжины пленников. — Сиадор, Традок, давайте перенесем всех, кому нужна медицинская помощь, к воротам.

Эвакуация шла довольно быстро, и вскоре никого из пленников не осталось. Одним из последних улетел Очакас. Тристан с винтовкой в руках стоял в охране на посадочной площадке и видел, как Очакас прохаживался между ожидающими своей очереди и передавал распоряжения Тирупа своим людям. Юноша ни на миг не спускал глаз с генерала.

Один вид формы заставлял его крепче сжимать оружие и вызывал былое недоверие.

Генерал, уже находясь на трапе, остановился и, повернувшись к сферзахам, сказал:

— Никогда не думал, что буду рад увидеть сферзаха. Наверное, мне придется еще ко многому привыкать.

Размышляя над его словами, Тристан наклонил голову.

— Шаттл! — закричал кто-то.

Юноша вздрогнул, повесил на плечо винтовку и подхватил рюкзак.

— Устал? — спросила его Керш.

— Да, — признался он. — Даже кости болят.

Однако, несмотря на усталость, настроение у него было прекрасное. Вместе с другими, Тристан поднялся по трапу в кабину, поставил на место винтовку, уложил все остальное в ящик под сиденьем и пристегнулся.

Шаттл еще не взлетел, а он уже спал.

ЭПИЛОГ

Ему показалось, что прошло всего несколько секунд, а кто-то уже тряс его за плечо.

— Вставай, соня! Мы уже пристыковались, — донесся как будто издалека чей-то голос. — Пора!

Несколько секунд ушло на то, чтобы разлепить веки, еще несколько понадобилось, чтобы очертания окружающих предметов обрели привычную четкость. Еще не до конца проснувшись, он поднялся на одеревенелых ногах и огляделся. Все двигались также сонно, неуверенно, замедленно. Спотыкаясь, Тристан побрел по узкому проходу вслед за своими товарищами.

Яркий свет в коридоре заставил его зажмуриться, со всех сторон неслись какие-то звуки.

— Вы находитесь в карантинном отделении, — произнес невидимый диктор. — Пройдите, пожалуйста, в дезактиваторные кабины.

Люди в стерильных халатах забрали у них оружие и приборы, а затем какой-то человек стал направлять их по одному в крохотные комнатки по обе стороны коридора. Не понимая, что происходит, Тристан вздрогнул, когда за ним закрылась дверь.

— Пожалуйста, поднимите руки на уровень груди и разведите их в стороны, — произнес искусственный голос. — Теперь медленно повернитесь. Ваш скафандр подвергнется ультрафиолетовой стерилизации.

Тристан подчинился.

Затем последовали другие приказания.

— Пожалуйста, снимите скафандр и белье и положите их в дезактиваторную камеру. Она перед вами. — Последовала недолгая пауза. — Расставьте ноги на ширину плеч, вытяните руки, закройте рот и глаза. Вас обработают дезинфицирующим спреем.

У раствора оказался такой резкий запах, что у Тристана запершило в носу и горле. Натертые скафандром места горели. Юноша сжал зубы.

Но зато как приятно было после всех этих процедур оказаться под теплым душем и расслабиться. Тристан изо всех сил тер себя, желая поскорее смыть двенадцатидневную грязь, удивляясь при этом тому, насколько же он похудел. Выйдя из-под душа, юноша нажал кнопку вентилятора, подставив лицо под струю теплого воздуха, и взлохматил волосы.

— Пожалуйста, пройдите в соседнюю комнату для медицинского осмотра, — снова сказал тот же голос, и задняя стена кабины опустилась.

Тристан оказался в другой палате, размером не больше первой, но зато оборудованной голосканирующим устройством, сенсорной панелью основных жизненных показателей и несколькими рядами каких-то ящичков на одной из стен. Он опустил ладонь на ридер сенсора, назвал свое имя и идентификационный номер. Теперь оставалось только ждать, пока аппарат произведет полное сканирование тела. Процесс затягивался, у Тристана слипались глаза, а результаты все еще не высвечивались на экране.

Что-то легко коснулось его правого запястья, и юноша заставил себя разлепить веки. Он успел заметить, как рука робота, формой напоминающая клещи, втянулась в слот на сенсорной панели, унося с собой микрочипы с собранной медицинской информацией.

— Середж Тристан, — объявил голос. — Все ваши жизненные показатели в пределах нормы. Внешнее обеззараживание закончено, но отмечены следы наличия внутренних чужеродных бактерий в дыхательной и пищеварительной системах. Вы будете находиться в карантине, пока доктор не закончит очистку вашего организма. Пожалуйста, возьмите из ящичка номер 8 одежду и проследуйте направо. Вас проводят в палату.

В ящичке он обнаружил свободные брюки и тунику, напоминающую хирургический халат, а также полотняные туфли наподобие мокасинов. Тристан влез во все это и сразу же почувствовал себя неловко. Шаркая ногами, юноша вышел в следующую дверь, за которой его уже ждал человек в белом халате.

«Все это становится каким-то стерильным сном», — удрученно подумал он.

— Тристан Середж? — спросил мужчина.

Он кивнул.

— Сюда, пожалуйста. — Рука в перчатке взяла его за локоть. Они вместе вышли в коридор.

Потом Тристан даже не мог вспомнить, как они добрались до палаты. Все, что осталось в памяти, это как доктор остановился у двери и указал на умывальник в заднем углу и шкафчик на стене, через который по пневмотрубе ему будет доставляться пища. Все почти так, как было на борту «Дестриера», где он приходил в себя. Когда-то… Давным-давно… Впрочем, теперь это уже не имело никакого значения: главное, что здесь была кровать. Тристан бросился на нее, растянулся во весь рост и… провалился в сон без сновидений.

В следующие полтора дня он в основном спал и ел. Прописанная доктором диета не отличалась разнообразием блюд, но после двенадцатидневного сидения на сухих пайках она казалась чуть ли не пиршеством.

Выспавшись, Тристан еще раз стал под душ и вымылся, на этот раз более тщательно и не спеша, а потом решил побриться. Но когда из зеркала на него взглянули показавшиеся вдруг огромными глаза на бледном фоне лица, он даже вздрогнул от неожиданности, а потом, склонил голову к плечу, долго рассматривал незнакомца. Однако стоило ему только освоиться и начать приходить в себя, как на переборке запищал интерком. Тристан лениво перекатился с боку на бок и нажал кнопку.

— Это Середж… Тристан Середж.

— Хорошо, — прозвучал уверенный мужской голос. — В 14.00 у вас встреча с группой специалистов. Вас проводят в конференц-зал. Все ясно?

ОПЯТЬ…

Он сел и нахмурился.

— Да, сэр.

Когда Тристан пришел, все уже были в сборе: доктор, психолог и офицер разведки. Из присутствующих он не знал только офицера. Тот встал, представился и протянул руку. Юноша едва коснулся ее и тут же, опасаясь, что сейчас все заметят его слабость, опустился в кресло.

Все проходило спокойно и тихо. Он отвечал на вопросы о мазуках, шахтах, снайперах и экранированных дверях, пытаясь вспомнить даже мельчайшие подробности. Ощущая на себе постоянный взгляд собеседников, Тристан за все время разговора ни разу не оторвал глаз от стола.

Через четыре часа чувства притупились, а вопросы стали казаться бессмысленными.

— Я больше не могу, — сказал он, отчаянно сдерживая зевок, — мне нужно еще поспать.

— Да, конечно. — Доктор потрепал его по плечу. — Иди и ложись. Продолжим завтра.

Так прошли четыре дня. Его расспрашивали не только о самочувствии, но и о проведении самой операции.