Год, прожитый по-библейски - Эй Джей Джейкобс

Джаспер топает, дуется, бормочет себе под нос. Это самая длинная наша ссора. Наконец, через четыре часа, он находит меня в гостиной и говорит тихим голосом, печально опустив глаза:

– Прости.

– Отлично! – радуюсь я. – Как здорово, что ты извинился! Во что будем играть?

Но Джаспер не хочет со мной играть. Он играет один. И идет спать расстроенный, со страдальческим выражением лица. С виду это мелкая стычка, но для меня Кегельная война приобретает эпический масштаб. На следующее утро, где-то в семь пятнадцать, я слышу по радионяне, как Джаспер кричит: «Эй Джей! Эй Джей!» Просовываю голову в его дверь. Потом поднимаю его, и он радостно обнимает меня за шею. Да, мы пережили отправление правосудия. Это ценный урок. Я все еще не признаю розги, но стараюсь не баловать ребенка.

Месяц десятый: июнь

Также сквернословие и пустословие и смехотворство не приличны вам…

День 277. Я спрашиваю у Джули, как прошел день рождения. Они с Джаспером только вернулись с праздника в детском саду в Истсайде.

– Нормально. Но там был кролик, дети его гладили, и везде валялось его дерьмо.

– Ой.

Сначала меня шокирует ее манера выражаться. А потом меня шокирует, что это меня шокирует. Когда мы познакомились с Джули, она ругалась редко, а я вообще не фильтровал речь. Я даже выбрал подростковое ругательство для пароля по умолчанию. Мне нравилось смотреть телепередачи с субтитрами, потому что там иногда появлялись неприличные слова. Их всегда запикивали, чтобы не травмировать чересчур чувствительных зрителей без проблем со слухом.

Но в последние два месяца, попав под влияние ортодоксальных евреев и евангельских христиан, я не произнес ни одной непристойности. И меня поражает, когда я слышу неприличные слова от других.

И что же Библия считает неприличными словами? Есть две их разновидности: богохульства и ругательства. Богохульство – тема Третьей заповеди, которая велит не произносить имя Господа всуе. А что это значит? Не употреблять его в любом светском контексте? Или просто не лгать под присягой? Или не произносить имя «Яхве», близкое по звучанию к священному имени Бога? У всех трех теорий есть свои сторонники.

Если, как я, вы хотите подстраховаться, лучше использовать слово «Бог» только в молитвах или разговорах о Библии.

Что же до ругательств – в английском это слова на буквы S и F, а также старые добрые термины на тему телесных отправлений, – здесь все еще более запутанно. Как отмечает научный журналист Натали Энджир, неприличные слова есть в самой Библии. В Четвертой книге Царств 18:27 люди «сидят на стене, чтобы есть помет свой и пить мочу свою…». В Книге Иезекииль 23:20 можно найти весьма непристойный фрагмент, описывающий размер интимных органов у египетских мужчин.

Однако есть и отрывки, особенно в Новом Завете, которые указывают на необходимость избегать таких слов. Возьмите строки, взятые в качестве эпиграфа для этой главы: «Также сквернословие и пустословие и смехотворство не приличны вам…» Или вот это, из Послания к Ефесянам 4:29: «Никакое гнилое слово да не исходит из уст ваших…»

Поэтому, чтобы подстраховаться, я подчистил свой вокабуляр. Вместо ругательств на F и S я использую похожие по звучанию fudge («сливочная помадка»), sugar («сахар») и shoot («удар»). Джули обычно реагирует на эти ругательства фразой вроде: «Эй, Опи! На рыбалку идешь?» Или просто насвистывает тему из «Шоу Энди Гриффита»[218].

Она может смеяться сколько хочет, но странное дело: мне кажется, этот фильтрованный язык делает меня добрее. Вот как это бывает.

Я прибегаю на платформу в метро, а поезд в центр как раз уходит, и я уже хочу выругаться, но вспоминаю о необходимости следить за языком. И ругательство в последний момент превращается в «помадку». Со стороны это кажется таким простецким, милым и дурацким и так похоже на Джимми Стюарта[219]. Не могу не улыбнуться. Гнев отступает. И вновь поведение влияет на эмоции.

«Помадка», очевидно, допускается, но как относиться к другим «заменителям»? Как угодно, но все же лучше их избегать. В 1600-х годах английское слово criminy («негодяй») считалось слишком близким к слову Christ (Христос). То же было в 1700-х со словами gosh и golly, которые ассоциировались соответственно с Богом и Божьим телом. Позже имена Джимини Крикет и Джи Уилликерс стали запретными кодовыми словами, обозначающими Иисуса. Слово tarnation («осуждение») возникло как оскорбительная комбинация eternal («вечное») и damnation («проклятье»). А heck было немногим лучше, чем hell («преисподняя»).

Недавно дочь священника рассказала мне, что в детстве они говорили «Cheese and rice» («Сыр и рис») вместо имени спасителя (Jesus Christ). Думаю, в XVIII веке это бы тоже запретили. Анлийский язык полон противопехотных мин.

Иисус сказал им в ответ: отдавайте кесарево кесарю, а Божие Богу.

День 279. Я стал ходить еще в одну группу по изучению Библии, организованную евангельскими христианами – на сей раз традиционной ориентации. Они собираются вечером по вторникам в служебном помещении Американского библейского общества, что рядом с площадью Колумба.

В группе человек десять. Они приняли меня очень радушно, хотя, кажется, были ошарашены: ведь я даже больше похож на еврея, чем торговец бриллиантами с 47-й улицы. Я рад, что они разрешают мне сидеть и слушать обсуждения каждого отрывка из Евангелия от Марка. Это помогает стать скромнее. Я могу тягаться с ними в знании Ветхого Завета – приводить цитаты из Второзакония и Притч. Но когда дело доходит до Нового Завета, я по-прежнему запасной второго состава в низшей лиге.

Я поднял эту тему, потому что на прошлой неделе в библейской группе один из руководителей – высокий, седой и педантичный человек по имени Кевин – рассказывал, как он старается следовать закону.

Недавно он поехал по делам из Нью-Йорка в Огайо, и ему пришлось бороться с собой. Он разгонялся до ста пяти километров в час, чувствовал вину из-за нарушения правил и сбрасывал скорость до девяноста.

– И я спросил у себя: «Так ли мне надо гнать? Что это даст? Час экономии? Если посмотреть шире, стоит ли это нарушения закона?»

В Писании есть оправдания для строгого следования гражданскому законодательству, скоростным ограничениям и тому подобному. Их можно найти в одном из посланий апостола Петра к последователям, где он велит повиноваться императору: «Итак будьте покорны всякому человеческому начальству, для Господа: царю ли, как верховной власти, правителям ли, как от него посылаемым…» (Первое послание Петра 2:13–14).

Когда я спросил пастора в отставке Элтона Ричардса, надо ли подчиняться всем человеческим установлениям, он предупредил меня: в Новом Завете есть и противоположная идея. Это история о том, как Петр и апостолы проповедовали Божье слово, а власти велели им прекратить. Они отказались. И даже ответили, что подчиняются более высокой власти.

Маркус Борг, автор книги «Перечитывая Библию в первый раз», говорит, что эти две темы прослеживаются во всей Библии. Их можно назвать темой сохранения статус-кво и темой освобождения. Первая учит нас поддерживать земных лидеров. Их назначил Бог, и, следовательно, нельзя сомневаться в них или даже дурно о них отзываться («…И начальника в народе твоем не поноси…», Исход 22:28). Вторая прослеживается в призывах к Божьему народу сбросить ярмо угнетателей и бежать от фараона (или его современных «эквивалентов»). Бог с народом, а не с правителями.

Что же выбрать? В случае с правилами дорожного движения лидер группы Кевин, наверное, прав. Если я еду со скоростью сто десять километров в час недалеко от школы, это не назовешь гражданским неповиновением в духе Ганди. Я просто хочу быстрее доехать домой и завалиться спать. И в этом месяце я пообещал четко соблюдать нью-йоркские правила дорожного движения. То есть буквально. Это гораздо сильнее изменило мою жизнь, чем я мог себе представить. Попробуйте не переходить улицу в неположенном месте на Манхэттене. Это почти невозможно. Я жду на углу, обычно в одиночестве или, если повезет, с парой немецких туристов и группой первоклассников, которые идут на экскурсию в Аквариум. Остальные нью-йоркские пешеходы рассматривают светофор как источник полезных предложений, не более того.

Не буду врать, что я получаю удовольствие. Нет, это настоящий геморрой. Чтобы куда-нибудь дойти, я теперь трачу на тридцать процентов больше времени. И еще у нас женой появился очередной глупый, но все более частый повод для споров. Вчера мы вышли из такси посередине квартала, и я отказался переходить улицу. Я дошел до перекрестка, подождал сигнала светофора, прошагал по переходу и вернулся по другой стороне. В это время (весьма кстати) шел дождь. Джули ждала меня под навесом.