Живой Журнал. Публикации 2001-2006 - Владимир Сергеевич Березин

— У Вас интересная точка зрения. А Вы не расскажите, почему всякий нормальный человек стесняется своих фотографий?

— Да, моя точка зрения интересна. А стесняться надо всякого своего изображения. А Вы не расскажите, почему вы игнорируете мой вопрос? Вам неудобно ответить?

— Я спокойно отношусь к своим фотографиям. Какие-то мне нравятся больше, какие-то меньше. В целом, я ими доволен. И к своему видеоизображению я тоже привычен. А все-таки, почему надо стеснятся всякого своего изображения?

— Всякое изображение человека неточно, к тому же оно умножает количество людей — как зеркала. Но вы говорите, что привычны к своему видеоизображению — вы часто просматриваете своё любительское видео или работаете в сфере телевидения?

— Ну, да, неточно. И симулякры умножает. Но стеснятся-то его почему надо? Не угадали.

— Что ж хорошего в этом действии? Симулякры плодятся, народ голодает. Да и "не угадал" — не очень ясный ответ. Вы вовсе не смотрите видео с собой, но оно вам привычно? Вы не работаете на телевидении, но постоянно видите себя в новостях? Положительно, ваша жизнь интригует.

— Видите ли, в чем дело: действие может и не быть хорошим, но "нормальные люди" могут его и не стеснятся. Да и когда человек говорит "надо", возникает вопрос — "кому надо?". Откуда взялось такое долженствование? Стыд ведь социально-обусловленная эмоция, и просто так ниоткуда не возникает.

А насчет работы, Вы опять не угадали. Положительно, меня забавляют такие попытки анализа. Ваши предшественники, столкнувшись с неоднозначной информацией, сделали вывод, что я работаю на ФСБ. Но это не так.

— Ваша первая фраза неясна. Вы хотите сказать, что в нашем обществе ещё сохранились мерзавцы? Кто были мои предшественники и что они делали? На этот раз я не стал гадать о работе, а вы мне говорите «опять не угадали». Вопросы растут как снежный ком. Неизвестно даже, работаете ли вы на ФСБ, ибо любой шпион говорит: «я не шпион». Все критяне лжецы, да.

Извините, если кого обидел.

02 июля 2006

История про разговоры (СCCVI)

— А я пьянствую тихо.

— «Что вас вынуждает столько пить»? — «Трезвое отношение к жизни».

— Ясен перец. Но только отчего-то все брезгуют свальным грехом, а это ведь высшая точка русской соборности.

— Ничего, и вы привыкните. Или другие найдут в этом удовольствие. А что это у вас за корпоративный за "Титаник" — всех вывозят на Москву-реку, а потом топят вместе с речным трамвайчиком? А рок-группа на палубе продолжает играть? Я сразу представил себе ужасы.

— Ужасы — это ничего. Ужасы потом рыбки съедят.

— Рыбки-акулки. Меня утешает спикер Госдумы Грызлов. Я прямо так и думаю: "Спикер — Госдумы — Грызлов — вчера — заявил…", и сразу покой, и сразу ясно, что в мире спикеров никто не может отчаиваться.

— Спикер — голова. Он далеко пойдёт. Может, станет Президентом. Это ведь не только ценный мех, но ещё восемьдесят килограммов вполне бессмысленного мяса.

— Можно стать просто живодёром. Это не требует квалификации и справки об образовании — а удовольствие то же.

— Я совсем не в этом смысле, а в прямо противоположном! Мягко, но уверенно берём пациента за подбородок, откройтепожалуйстарот. Ппшшшш — это замораживающий аэрозоль, теперь даже обезболивающий укольчик не доставит дискомфорта. Включаем новейшую, практически бесшумную сверлильную машину. Пациент уже плачет от умиления. Если почувствуете неприятные ощущения, стоните или дёргайте меня за халат…

И дрожание его век, слабый след дыхания на зеркальце — когда его выносят? А?

— Это всё потом, а сейчас — улыбнуться ему навстречу, слегка склонив голову набок. Пусть ощущение беззащитности захватит его целиком. Да, пусть его отшатнёт, он ударится плечом о дверной косяк. Снова ударится — уже о грудь стоящего сзади санитара в кожаном фартуке.

— Какие ещё санитары, никто не должен нарушать волнующую, доверительную обстановку.

Извините, если кого обидел.

02 июля 2006

История про разговоры (СCCVII)

— У меня в деревенском доме лежит эта великая книга. Упомянутый отрывок — это просто цветочки. Там еще рассказы про то, как девочек у мусульман садят (sic) на каменный член исламского бога любви. Размер этого мусульманского органа описывается формулой "балун-голован". Там совсем больная женщина-автор, дурдом полный — начиная с терминоф "жоффреить" и "анжеличить" для орального секса — и кончая, пардон, пропагандой инцеста во всех формах.

— Да мы ж говорили про неё неоднократно — и про индейские ритуалы, от которых Леви-Стросс ветелся бы как вентилятор.

— (смущаясь) Ну, мы говорили не со всей твоей лентой все-таки…

— Впрочем, я всё болею — какой-то невнятной гриппозной заразой. Может, я уже — привидение?

— Несомненно — причем я даже знаю откуда. Из Вазастана. Я бы? может быть, снабдила бы тебя приторным порошком… Да у меня тут своих в меру упитанных не оберешься. Летают вокруг люстры, каши просят… Пришлым не хватит.

— Ха! Видали ы акх нут акал двое суткподряд! Совсм я мчася — не сплал.

Извините, если кого обидел.

03 июля 2006

История про разговоры (СCCVIII)

— Зачем, зачем Татьяна Толстая так ругает проезд Шокальского?!

— А где она его ругает? Не помню такого.

— Прям щас в телевизоре. Она с архитектором говорит — что за место, дескать, Шокальского проезд? Там можно только в очереди за дрожжами стоять! Как туда попадаешь, так понимаешь, что зря родился.

— Это она зря. Впрочем, с тех времен, как она жила на улице Шокальского, там всё изменилось.

— Да и видно. Было пойдёшь с другом за дрожжами для самогонного аппарата, зависнешь в очереди — а квартиры и не узнать. Вокруг никель и мрамор, куклы машут фарфоровыми ручками, всадники на картинах шепчут "Вернись, Виргиния, вернись". И самогонного аппарата — поминай, как звали. А по-моему, и так было ничего. Особенно, когда едешь на велосипеде вдоль Яузы.

— Это смотря с какой целью туда ехать.

— Я всюду с одной целью еду. Но это ведь, как аленький цветочек — соберёшься в луга за клевером, а вернёшься как Щелкунчик с разинутым ртом.

— Особенно если вместо сбора клевера считал ворон, да.

— Это уж кому что выпадет. Посреди клеверного поля ни в чём нельзя быть уверенным. Откроешь хлебало — а в него засунут блин с мёдом, откроешь другой раз — брызнет туда тонкая струйка молока. А подождёшь, так плюнет туда пастух горьким табачным плевком.

— И то верно — надо клевер собирать, а не заниматься математикой.

Извините, если кого обидел.

03 июля 2006

История