20 лет дипломатической борьбы - Женевьева Табуи

Левые инстинктивно настроены против фашизма. Это определяет позицию центра и правых. Приближаются выборы в сенат.

Французская печать занимает позицию, благоприятную для Муссолини, несмотря на то, что его завоевательные планы создают непосредственную угрозу нашим позициям в Джибути, который является конечным пунктом железной дороги, идущей из столицы Эфиопии – Аддис-Абебы.

Англия тотчас же реагирует на провокации дуче, который в своих речах поясняет, что английские вооруженные силы не имеют никаких средств, способных оказать противодействие Италии. «Английский флот – это старый железный лом!» – восклицает дуче.

Чтобы парировать удар, Англии необходима помощь Франции. Наше правительство приперто к стене. Таким образом, именно на долю Лаваля выпадает задача доказать эффективность системы Лиги Наций. В данных обстоятельствах эта организация должна констатировать наличие агрессии и привести в действие статью Устава, требующую проведения мобилизации и применения санкций, включая блокаду и военные санкции. Именно в этом заключается существо французской точки зрения.

Но не взял ли Лаваль на себя каких-либо обязательств в Риме и Стрезе? Действительно ли он обещал Муссолини свободу рук в Эфиопии?

Все это вскоре должно выясниться в Женеве, где с 30 июля непрерывно заседает Совет Лиги Наций. Последний прекращает свои усилия, направленные на то, чтобы отговорить Муссолини от организации похода против негуса, только для того чтобы создать благоприятную обстановку для трехсторонних переговоров в Париже или в Лондоне. Но все переговоры неизменно оканчиваются провалом.

Официально Пьер Лаваль остается верен традиционной политике Франции. Он притворяется даже весьма озабоченным тем, чтобы добиться применения положений Устава вплоть до мельчайших деталей. Но официозно он полон решимости поддержать дуче и ведет дело таким образом, чтобы создать у прессы, представителей которой он принимает каждый вечер в «Отель де Берг», благоприятное отношение к этой своей секретной линии политики. Его намерение состоит в том, чтобы в нужный момент иметь возможность заявить, что он вынужден считаться с мнением, выражаемым прессой, и что, следовательно, он не может противостоять решениям дуче!

Атмосфера в Париже накаляется. Редактор газеты «Матэн», описывая Муссолини, у которого он получил интервью, впадает в лирический тон:

«На его устах улыбка, и иногда в его глазах появляется столько кротости, что мне становится вполне понятно, почему те, кто хоть раз почувствовали на себе этот взгляд, остаются преданными дуче до самой смерти!»

А правые журналы начинают проводить народный опрос на тему: «Французы, будете ли вы сражаться за негуса?»

«Существует большая опасность, – упорно пишут газеты, – что какая-либо акция со стороны Лиги Наций вновь толкнет Италию в объятия Германии».

Что касается Англии, то она действует, но совершенно в ином направлении.

В течение десяти дней она сконцентрировала в Средиземном море свой флот метрополии.

Прибыв 3 сентября в Женеву, барон Алоизи, министр иностранных дел Италии, заявляет журналистам:

«Необходимо, чтобы члены Лиги Наций хорошо обдумали и сделали выбор между нашим уходом из организации или уходом Эфиопии».

Затем на заседании Совета Лиги Наций он зачитывает заявление дуче, который отказывается вести переговоры с Эфиопией.

Английские делегаты считают, что уже не время заниматься процедурными вопросами, ибо это дает Муссолини возможность осуществлять «свою войну». Италия должна теперь же отказаться от применения силы при урегулировании конфликта. Совет Лиги Наций легко соглашается с предложением о применении положений Устава в полном объеме.

Пьер Лаваль своего мнения не высказывает.

Проходит три дня. Пьер Лаваль получает официальное предложение от Соединенного Королевства. Это предложение отражает раздражение, проявляемое английским общественным мнением, которое считает, что ему брошен вызов. «Мы мирная нация, но мы не трусы», – дает крупный заголовок газета «Морнинг пост».

Лаваль продолжает хранить молчание.

В Лиге Наций все взоры обращены на Лаваля, которому представляется случай, поймав Англию на слове, вырвать у нее пресловутое обещание, обязывающее впредь английские войска в случае необходимости автоматически прийти на помощь Франции и ее союзникам.

Проходят долгие часы ожидания, Лаваль по-прежнему нем как рыба. Английское правительство проявляет нетерпение, Лондон официально запрашивает у Кэ д’Орсэ: «В случае, если английский флот метрополии, вступивший в действие от имени Лиги Наций в Средиземном море, подвергнется нападению, может ли он рассчитывать на помощь французского флота?»

Спустя сорок восемь часов Лаваль дает ответ: «Франция не сможет нести ответственность за санкции, предпринятые против Италии, если до их применения они не получат единодушного одобрения Совета Лиги Наций». Эррио не согласен с такой постановкой вопроса и открыто заявляет об этом: «В случае нападения Германии на нашу страну эта позиция обернется против нас. И вы можете в один прекрасный день очень пожалеть о том, что внесли таким образом в механизм оказания взаимной помощи этот элемент “политической консультации”».

Время идет… Ответственные деятели Лиги Наций, а также чешский, польский, румынский и югославский министры («мои цыплята», как называет их Лаваль) один за другим атакуют французского министра и убеждают его: «Вспомните, что в Англии именно прецедент создает закон» – и, следовательно, совершенно необходимо принять английское предложение.

В тот вечер, 3 сентября, в Женеве сэр Сэмюэл Хор требует срочной встречи с Пьером Лавалем и торжественно заявляет ему:

«Англия рассматривает инцидент между Италией и Эфиопией как испытание способности Лиги Наций к действию. Этот инцидент решит вопрос о том, будет или нет Англия и впредь сохранять веру в эффективность Лиги Наций. Таким образом, английский кабинет должен сейчас решить, учитывая то, что произойдет, имеют или не имеют какую-либо практическую ценность принципы Лиги Наций. Если английским министрам будет доказано, что система Лиги Наций является действенной, английское правительство будет готово в дальнейшем неукоснительно и точно следовать ее законам. Оно будет поступать таким же образом и в случае разного рода осложнений, которые могут возникнуть в Центральной или Восточной Европе».

«Я готов, – утверждает в заключение Сэмюэл Хор, – в любой момент дать эти заверения публично как перед Ассамблеей Лиги Наций, так и перед английским парламентом. Но как будет действовать Франция? Ответьте мне, г-н Лаваль».