Хроники орка - Юлий Стрелецкий

часть единого. Бога, если хочешь. Недаром он сказал: “Я есть сущее”. Волна появляется и исчезает. Потом появляется снова, но одновременно новая и другая. Умирая, мы возвращаемся к Абсолюту и возникаем опять — вот тебе смерть, дхарма и нирвана. Всё! Является ли волна чем-то обособленным? И да, и нет. Ей кажется, что да. Но мы-то видим, что она — неотъемлемая часть чего-то большего. Её индивидуальность — только иллюзия.

И создаёт всё это тот самый Абсолют — глубина. Но как к нему обратиться? Как изменить реальность? Да можно теми же рунами, заклинаниями и молитвами? Я говорила — это лишь умение пользоваться интерфейсом, нажимать нужные кнопки.

Но если отказаться от своего я, например, с помощью медитации, то можно спуститься туда на глубину. На время перестать быть волной и слиться с Абсолютом. И если суметь захватить на подсознательном уровне свое желание, то Абсолют прочтет его, сочтет своим (в тот момент так и будет) и выполнит. Есть, правда, опасность не вернуться, или не захотеть его выполнять, ведь у всемогущего существа почти нет желаний и страстей. Зачем он создал этот мир? Может быть просто для того, чтобы развлечься или выучить другого Бога? Или поговорить с самим собой? Познать себя таким образом? Не знаю.

— Папа уже говорил, — сонным голосом пробормотал Сэм. — Завязать глаза… Но я не хочу их себе выкалывать. Есть другой способ?

— Есть и другой способ, — вздохнула Элис. — Огромная страсть! Именно она разгоняет ветер, который создает волны.

Сэм уже заснул, когда его приёмная мать тихонько встала и ушла, прикрыв за собой дверь. После чего комната погрузилась в кромешную темноту. Проснулся орчонок от скрежета под своей кроватью. Будто кто-то водил когтями по деревянному полу, да ещё что-то и приговаривал. Слов Сэм разобрать не мог, но слышал неясное бормотание. Его жёлтые глаза широко раскрылись и невидяще уставились в чернильную пустоту. Чувства обострились и, кажется, он даже стал различать неясные контуры предметов в комнате. Сэм набрал в грудь воздуха. Выдохнул и поднялся с кровати, чтобы опуститься и посмотреть, что под ней.

Когда Тург поднялся, то сумел различить, что на кровати кто-то есть. С одной стороны, с облегчением понял, что существо это антропоморфное. У него есть руки, ноги, голова. С другой стороны, это, почему-то, пугало ещё больше. Существо это потянуло к нему руки, и орк понял: надо бить первым. Он вскочил противнику на грудь и плотно сжал его торс коленями и пятками.

Когда противник вскочил Сэму на грудь, орчонок первым делом прижал его к себе и сам прижался к нему, чтобы не дать размахнуться рукам и бить себя прямо по голове. Затем, прижал один из локтей оппонента и резким ударом колена в таз сбросил его себя. Оба, не расцепившись, рухнули с кровати, но теперь уже Тург был сверху.

Тург лежал на полу на спине. Колени и весь корпус противника давили на его грудь. А ноги беспомощно извивались в воздухе. Сэм, однако, изловчился, чуть повернулся на бок, прижал к себе ноги и локти и начал отталкиваться от земли и от коленей противника. Уперев локоть в мышцу над его, противника, коленной чашечкой, Сэм сумел отодвинуть ногу оппонента настолько, чтобы протиснуть в эту щель свою ногу. Должен был получиться полугард, но в этот момент противник выбросил эту свою ногу вперёд, пронёс её над головой Сэма и, одновременно, выдернул вверх его руку, ухватив её у основания локтя. Тург понял, что это проход на болевой локтя, попытался вывернуться из замка, но получилось только хуже. Его голова и вытянутая вверх рука оказались в плотном захвате между скрещенных ног противника. Пошевелиться или высвободиться невозможно. Вернее, ногами-то перебирать можно сколько угодно. Изгибаться, елозить. Но смысл? А тут ещё враг начал помогать себе руками, прижимая голову Сэма и заламывая её куда-то вбок. В глазах у Турга потемнело. Если это вообще применимо к и без того тёмной комнате. Он даже постарался царапаться и щипаться, кусаться уже не получалось (челюсти были сжаты мышцами противника) но это не принесло никакого результата. Да, может он причинил какую-то боль. Но раны эти были не смертельны.

Когда противник окончательно перестал дёргаться и надолго затих, Сэм, наконец, сумел себе позволить расслабиться и разжать захват. Тяжело дыша Тург встал и без сил упал на кровать, чтобы тут же уснуть.

Инквизитор

С высоты птичьего полёта прямое ущелье, по которому двигался караван паломников, больше всего напоминало незажившую резаную рану. А мелкий каменистый ручей, что брал начало у нарзанного источника и бежал по его дну — кровь. Но путники видели ещё и выросшие по обеим сторонам дороги каменные стены, состоящие из красноватых кубических наростов, чем-то похожих на вытянутые пчелиные соты или на своеобразные трубы огромного церковного органа. Ущелье было единственной дорогой к святому источнику, впадающему в небольшое озеро, на берегах которого стоял монастырь. Этот источник и был целью многих двигающихся в этом направлении групп.

Данная состояла не только из передвигающихся на своих двоих монахов, одетых в грубые бесцветные рясы из мешковины, но и рыцарей Белого Ордена, восседающих на конях в начале и в конце процессии. Разнообразно и вполне заурядно вооружённые всадники отличались от всех других своих коллег непрактичной белой накидкой-сюрко одетой поверх доспеха и за время пути порядком забрызганной грязью по нижнему краю. Ну и главное — предназначением. Немногочисленный орден, как считалось, элитных воинов, принявших обет безбрачия полностью подчинялся церкви Бога Милосердного, ею же финансировался и, по официальной легенде, призван был защищать этих самых паломником. Понятно, не конкретно этих, а вообще. Но на практике орден был послушным орудием клириков, когда милосердие и молитва уже не срабатывали.

Но в этом конкретном случае присутствие отряда воинов, сопровождающих невооружённых монахов, было вполне оправданно. В ущелье поселился боевой маг-варлок, по неведомой причине обозлившийся на тех самых паломников. Понятно, не на этих конкретно, а вообще на всех, проходящих по ущелью. Время от времени он нападал на караваны, мешая тем самым нормальному сообщению монастыря с миром и препятствую наполнению его казны. С этим надо было что-то делать. И делали.

— Разве варлоки — не ещё один монашеский орден, подчиняющийся церкви? — с удивлением спрашивал один паломник другого.

Судя по голосу, молодой. Ведь лицо вопрошающего было скрыто капюшоном. Как и лицо того, кто ему ответил.

— Конечно! — отвечал ему тот, кто судя по уже его голосу, был значительно старше. — Ты совершенно прав. Когда церковь