Хроники орка - Юлий Стрелецкий

можно перепрограммировать реальность. Обратиться к космосу. Особенно если знать, как.

Магические символы — другая сторона медали. Говорят, что если я поднимаю палец, то изменяю всю вселенную, ведь всё, абсолютно всё, взаимосвязано. И каждый атом невидимыми, пусть и очень тонкими связями, соединён со всеми другими атомами в мире. И, начертив знак на песке или на дереве, я меняю всё в мире. Это сродни поднятию того же пальца. Но что если всё наоборот? Что если такой маг — это марионетка, которую вселенная дергает за нитки?

Говорят, что сам Бог Единый придумал руны. Это его язык, которым он зашифровал мир. Но мне кажется, руны наполнили смыслом сами маги. И, теоретически, магическим знаком может быть любой символ.

Но все эти маги, все эти виды магии — лишь легальная задняя дверь. Они могут направить хаос, случайность. Направить силы природы. Ударить в вас молнией. Но это может произойти и так. Вызвать дождь? Но дождь — это обычное дело.

А вот иллюзия — это путь настоящей магии.

Ведь ты знаешь, если внушить человеку, что сухая веточка — раскаленный железный прут, и прикоснуться к его коже, у человека появится ожог. Настоящая иллюзия становится реальностью. Иллюзорный голографический дракон, если в него поверят зрители, может реально сжечь их пламенем дотла. Только иллюзия в состоянии кардинально изменить реальность. Многие вообще считаю, что наш мир сам по себе иллюзия. А если это так, то не является ли её создание действительно самым сильным волшебством?

Сэм ничего не ответил. Он уже спокойно спал, укрывшись шкурой-одеялом. Элис осторожно встала, взяла со стола свечу и тихо вышла из комнаты, прикрыв за собой дверь.

“Старый орк фаланги не испортит.”

Народная мудрость.

— Тург! Тург!

Юный орк проснулся, когда услышал своё имя. Этим, орочьим, звал его только приёмный отец. Едва он открыл глаза, то понял, что уже давно рассвело. Для деревенского жителя он проспал непозволительно долго.

— Тург!

Это действительно был голос барона. Сэм едва протёр глаза и тут же бросился к Верену. Ворон ждал его в своём кабинете. Сэм всегда с опаской заходил в комнату, где на стене висел огромный ятаган в чёрных ножнах и такой же чёрный и большой лук, будто сделанный из рога какого-то мистического животного. Лук, естественно, был без тетивы. Но всё равно Сэму казалось, что оба предмета каким-то образом видят и смотрят на него.

— Тург! — каркнул ворон.

Верен стоял тут же возле сидящей на спинке стула птицы.

— Тург, — обратился к нему человек, — собирайся, пойдём в деревню.

Орчонок спустился вниз. Умылся и прихватил с собой свёрнутый кожаный плащ. На всякий случай. Верен, как всегда в черном балахоне и чёрном капюшоне, ждал его у ворот их маленького замка. Лица своего отца Сэм никогда не видел, но мог поклясться, что в толпе отличит его даже по слегка сутуловатой спине. Им предстояло спустится в долину пешком. Домашние животные Верена, традиционно, боялись. Отец собирался идти рядом с Сэмом, хотя тот знал, что отец мог перемещаться мистическим образом. А где-то высоко в небе их сопровождала чёрная птица.

— Боишься? — неожиданно спросил Верен, когда они с сыном прыгали с камня на камень по тропе, спускающийся вниз по склону.

— Чего? — удивился тот.

— Людей там, внизу.

Сэм действительно побаивался предстоящей встречи. Он был знаком с другими обитателями замка, помимо своих приёмных родителей. Но почти всех их он знал с самого рождения, и уже привык. А как встретят его жители деревни под названием Чёрные Пастухи? Несмотря на её близость, орчонок там никогда не бывал и ни с кем из её жителей ещё не общался.

— Немного, — ответил он.

— Запомни, почему не надо бояться, — из-под капюшона донёсся низкий хрипловатый голос. — Смотри, большинство людей сами всего боятся. Из тех, кто не боится, половина только делает вид, что не боится. Стоит поднажать, и страх выйдет наружу. Особенно на тех, кто хорохорится и горланит. Чем человек агрессивнее, тем он более напуган. Из тех, кто действительно не боится, половина слабее тебя. Оставшаяся малая часть, не больше пяти на сотню, будут те, кого действительно стоит опасаться. Не бояться, но опасаться. Опасность — это статистика. Ты понял?

— Ага, — кивнул маленький орк.

Впереди уже маячила каменная ограда деревни.

Дом старосты стоял в самом центре, а перед ним было небольшое свободное пространство, служившее жителям поселка чем-то вроде главной площади, местом собраний и нехитрых развлечений.

Тут в это время из крестьян никого не было, но невдалеке играла небольшая группа местной ребятни. Кто-то из них был чуть старше Сэма, кто-то чуть младше. Эту ребятню и заинтересовал приезд гостей.

Когда барон скрылся в доме старосты, дети оторвались от своих игр и осторожно стали приближаться к орчонку. Они окружили его полукругом и остановились на некотором расстоянии. В их взглядах читалась любопытство, удивление и, почему-то, злость. Орк чувствовал это, но продолжал стоять, спокойно разглядывая выстроившихся напротив него ребят.

— Орочье отродье! — прервал молчаливую паузу чей-то выкрик. И с этими словами из задних рядов в Сэма полетел булыжник.

Тург молча увернулся и шагнул вперед…

Когда Верен, закончив свои дела, вышел из дома старосты, на улице его ожидала следующая картина: Сэм стоял, пригнувшись к земле и сжавшись, как пружина. По его губе, из которой ещё не торчали настоящие орочьи клыки, стекала струйка крови. В воздухе свистели камни, которые швыряли трое мальчишек, постарше орчонка. Они держались на безопасном расстоянии и маневрировали, выстроившись полукругом. Сэм изловчился и даже поймал один, брошенный в него булыжник. И тут же вернул его обратно. После чего один из парней, схватившись за колено, заголосил совсем не детскими словами. Но после этого камни полетели с удвоенной частотой.

— Что здесь происходит?! — гаркнул Верен, а где-то в небе хрипло каркнул чёрный ворон.

Мальчишки тут же остановились. Побросали камни и намерились драпать.

— Стоять! — остановил их властный низкий голос барона.

— Все ко мне, — скомандовал он. — Вы трое и ты, Сэм.

Противится этому голосу не было сил. Трое мальчишек встали перед Вороном, склонив головы и глядя исподлобья.

— Трое на одного? — помолчав, констатировал Верен. — Камнями? Мне кажется, это не очень честно. Мы поступим иначе. Сейчас вы трое по очереди будете драться с моим сыном. Это тоже не совсем честно, ведь ему не придётся отдыхать. Но я согласен дать вам эту фору.

К этому моменту на площади начали откуда-то появляться другие жители. Из дверей своего дома, вслед за Вереном, появился высокий худой староста. Он попробовал было что-то возразить, но