ПУТЬ ХУНВЕЙБИНА - Дмитрий Жвания

В партии появился бизнесмен Саша, ветеран войны в Афганистане, небольшого роста, крепкий лысоватый мужчина лет 30, одевался он во все черное. Саша устроил в штабе склад элитного чая, а своем небольшом кабинете повесил портрет Муссолини работы Лебедева-Фронтова. Все, кроме Саши, попали в партию только после того, как я провел с ними собеседование.

Несмотря на то, что питерское отделение НБП «очистилось от шлака», «от гадов, которые проявили скепсис и нерасторопность», в штабе на Потемкинской продолжали происходить мрачные пьянки и обкурки. Я не мог нацболам запретить пьянствовать и курить дурь в штабе, поскольку был для них чужаком, кроме того, они подозревали меня в каком-то заговоре против НБП - не будет же просто так бывший троцкист работать на Дугина! Наиболее прозорливые нацболы предполагали, что, участвуя в дугинской предвыборной кампании, я хочу раскрутиться сам, а если Дугин пройдет – стать помощником депутата.

Конечно, не обошлось и без шизоидов. К участию в кампании Дугина вызвались какие-то «ячейки русского национал-синдикалистского наступления», я видел их лидера – высокого, лысоватого, глистообразного парня в очках. Участие национал-синдикалистов началось и закончилось тем, что они расклеили плакаты с фотографией Дугина на памятниках Северного кладбища. Если бы это были черные пиарщики, то вопросов бы не возникало. Но были просто искренние идиоты.

Что касается нашей группы, то мы попали в непростое положение. Для активистов НБП мы были людьми с непонятными замыслами, а для леваков – «ренегатами», «предателями». После того, как Дугин написал в «Лимонке» о нашей бесценной помощи НБП, я получил письмо от Дейва Крауча с сообщением, что он разрывает со мной всякие отношения, поскольку я стал фашистом. Зачем-то Дейв написал, что он давно замечал в моих статьях антисемитские ноты. Это была ложь. Ни в одной своей статье я вообще не затрагивал еврейский вопрос. Письмо Дейва причинило мне боль.

Однако наша группа выросла, причем в два раза. Еще на первомайской демонстрации мы встретили Женю Файзуллина, летом он изучил книги, которые я посоветовал ему прочитать (Троцкого, Савинкова, Бакунина и др.), потом я в личной беседе объяснил ему, чем и для чего мы занимаемся. Женя подумал и заявил, что хочет стать активистом «Рабочей борьбы». К НБП он относился настороженно, но с интересом. Его, как и нас, возмущала расистская лажа в «Лимонке», но Курехина и Лимонова он уважал, одного как музыканта, второго - как писателя-нонконформиста. Женя согласился участвовать в предвыборной кампании Дугина, собирал подписи, клеил плакаты, разносил листовки.

Женя познакомил нас со своими друзьями по классической гимназии – Зауром Чеуравой (на самом деле парня звали немного иначе, но я не хочу называть его настоящее имя, потому что он сейчас сильно болен) и Пашей Черноморской. Заур тоже учился на первом курсе университетского истфака, а Паша был еще школьником, то есть – гимназистом, учеником 11-го класса. Оба – очень смышленые и для своего возраста великолепно образованные парни, и тот и другой знали английский, французский, немецкий и латинский языки. В общем, - птенцы «гнезда Лурье».

На митинге РКРП на Дворцовой площади я и Янек познакомились с девушкой греческого происхождения по имени Неля, она тоже была студенткой исторического факультета. Неля была красивой, точнее – яркой девушкой: пухлые губы, темные черты лица, стройная фигура.

Когда я сказал ей, что мы коммунисты-революционеры, она поморщилась и спросила:

- Вы из НБП что ли?

Я признался, что мы с НБП сотрудничаем, но наша группа – совсем другая история и объяснил ей, чем мы от НБП отличаемся, и в чем заключается суть нашей позиции. Она заинтересовалась и оставила номер своего телефона. При следующей встрече я дал ей несколько номеров нашей газеты и «Воспоминания террориста» Бориса Савинкова, затем предложил познакомиться с «Преданной революцией» Троцкого. После очередного собеседования Неля заявила:

- Я хочу действовать вместе с вами!

Вскоре она стала девушкой Заура, когда тот расстался со своей прежней подружкой, которая, в свою очередь, сошлась с Володей Григорьевым (кажется, они до сих пор вместе).

Отец Нели был состоятельным бизнесменом и снимал для дочери отдельное жилье недалеко от станции метро «Лесная». Это было настоящей находкой для нас! В ее квартире мы часто проводили наши собрания.

Так что в конце 1995 года «Рабочая борьба» насчитывала семь человек, а троцкистские группы лопались как мыльные пузыри. Мы вышли из мрачной полосы, я был уверен, что мы на правильном пути.

Выборы Дугин проиграл, причем с треском, он занял 18 место из 20. Я не знаю, что его погубило. Наверное, то, что он хотел быть хорошим для всех. В одной брошюре он собрал все обращения к избирателям: «К военнослужащим», «К молодежи», «К пенсионерам», «К интеллигенции», «К рабочим», «К женщинам».

Рабочим он сообщал, что он ценит их труд, что они – соль земли, а женщинам доказывал, что все их проблемы связаны с вырождением мужчин, ведь настоящий мужчина – это не «подвыпивший Толян в промасленной блузе», не «интеллигентишка с байдаркой», а Герой и Подвижник, невостребованные современным обществом потребления. Рабочие, читая о поддатом Толяне, могли обидеться, а интеллигенты не понимали, почему путешествия на байдарке – это признак вырождения.

Однажды в штаб позвонил какой-то мужчина и спросил:

- В принципе я согласен с Дугиным, но я с друзьями регулярно хожу в байдарочные походы. Что мне теперь делать?

Военным Дугин сообщал, что он из семьи офицера, интеллигентам – что он знает семь языков, написал множество статей и книг, молодежи – что он вырос на роке и дружит с Летовым и Курехиным. В итоге ему не поверил никто: ни рабочие, ни пенсионеры, ни интеллигенты, ни женщины, ни молодежь.

Кроме того, Дугин всерьез рассчитывал победить и сесть в депутатское кресло, что меняло дело. Ведь изначально он уверял, что идет на выборы, чтобы поднять знамя революции, раскрутить в Петербурге НБП. А потом он начал вести закулисные переговоры с боссами КПРФ, те ему пообещали, что не снимут своего кандидата, а потом отказались от этого обещания, то есть банально кинули Дугина.

Накануне выборов мы все собрались в штабе. Дугин окинул всех нас строгим взглядом и заявил:

- Прошу серьезно отнестись к тому, что я сейчас скажу. Завтра каждый из вас должен взять яблоко, разрезать его пополам, но не вдоль, а поперек, и внимательно смотреть на разрез не менее пяти минут! Эта древняя мистическая практика, и она принесет нам успех.

На собрании присутствовал московский анархист Дима Костенко, он затем написал, что таким образом Дугин хотел воздействовать на конкурентов из «Яблока». Это, конечно, не так, яблоко - символ искушения, и гностики издавна используют в мистических обрядах.

Я яблоко разрезать не стал, не вдоль, ни поперек, но не думаю, что это главная причина поражения Александра Гельевича. Провал в Петербурге серьезно деморализовал его. Если еще в сентябре он называл Петербург настоящей имперской столицей, то после выборов - «чухонским городом», где великие идеи задыхаются от болотных миазмов.

- Петербург – это не Россия, это - голимая Балтия, - говорил он.

Но, так или и иначе, участвуя в его предвыборной кампании, я и мои товарищи приобрели огромный опыт. Мы сорвали с себя старые одежды, но еще не успели надеть новые.

Глава 12

Как я стал гауляйтером

Дугин уехал, и наша группа «Рабочая борьба» продолжила заниматься тем, чем занималась до участия в его предвыборной кампании. Мы проводили открытые собрания в университете и продолжали выпускать бюллетень, правда, уже не регулярно, а от случая к случаю.

От НБП мы отошли, особенно после того, как Лимонов и Дугин решили поддержать Ельцина на выборах президента. Потом они, правда, переключились на бывшего штангиста-тяжеловеса и политического карлика Власова, что еще больше нас расстроило. Поддержка Ельцина – это был эпатаж, вызов всей кондовой оппозиции. А вот зачем нужно было работать на Власова, я не понимаю. Лимонов говорил, что партия должна постоянно заниматься каким-нибудь делом, иначе она разложится от безделья. Все верно, только для поддержания тонуса вовсе не обязательно пахать на дядю, тем более такого угрюмого реакционера, как Власов. Как и следовало ожидать, участие НБП в этой кампании закончилось провалом. Власов повел себя неадекватно, разорвал все договоренности с НБП, нацболы, которые собирали за него подписи, были деморализованы. Лимонов в «Лимонке» ругал Власова. Но что толку?

Что касается нашего участия в кампании по выборам президента, то мы перед вторым туром выборов вместе с художником Толей Осмоловским провели на Пушкинской,10 акцию «ЕльЗю – наш президент». Толя нарисовал на полотне (или на фанере, не помню точно) двухголового монстра в костюме: одна голова – Ельцина, другая – Зюганова. Тем самым мы показали, что нам все равно, кто станет президентом, потому что один кандидат не отличается от другого. На фоне истеричной кампании «Голосуй или проиграешь!» наша акция привлекла внимание СМИ. Приехали камеры, мы раздали интервью.