Зависть - Анна Годберзен

– Ты погубишь нас, – сказала она. Но фраза прозвучала не резко, и, повиснув в воздухе, не оставила после себя гнетущего ощущения пророчества.

Элизабет поняла, что улыбается. Она расцеловала пожилую леди в щеки и пожелала ей спокойной ночи. Затем развернулась и поднялась по лестнице в свою спальню. Она совершенно не представляла, что будет делать утром, но знала, что впервые за много дней сможет проспать всю ночь.

Глава 43

Последняя воля и завещание Кэри Льюиса Лонгхорна будут зачитаны сегодня в отеле «Новая Голландия», где покойный мистер Лонгхорн проживал в последние годы своей жизни. Хотя он был холост, многие дамы из высшего общества придут оплакать его, но некоторые из них, конечно, надеются, что сегодня щедрость покойного переживет его самого.

Из светской хроники Нью-Йорка в «Уорлд газетт», пятница, 2 марта 1900 года.

– Мисс Брод, что с вами случилось?

Каролина, или Лина, или кто бы она ни была сейчас, полностью лишившись высокого положения, ступила в фойе отеля «Новая Голландия», где не так давно блистала. Подол её шубы слегка волочился по натертому до блеска мозаичному полу, и хотя сегодня Каролина желала выглядеть менее разбитой, первый же повеявший на неё аромат духов и кофе, и мистер Каллена, крохотный портье, раньше часто вручавший ей ключи от номера, вызвали на глазах девушки слёзы. И даже не успев начать объяснять, она уже плакала навзрыд, как ребенок.

– Полно, полно, мисс Брод, – успокаивал её мистер Каллен, снимая с плеч Каролины промокшую шубу. – Вы попали под дождь? – нерешительно спросил он, осматривая шубу, которая на самом деле всю ночь провела в непосредственной близости от ливня и теперь от неё, несомненно, разило улицей. Мистер Каллен сделал знак коридорному, и когда причиняющий боль предмет убрали с глаз долой, портье положил руку на плечо Каролины и сказал: – Мы отправим её в чистку и посмотрим, что можно сделать. Но, дорогая, вы же продрогли. Мы должны согреть вас и переодеть в сухую одежду.

Каролина спрятала лицо в ладонях и живо закивала, хотя ещё не придумала, как перестать рыдать.

– Постарайтесь взять себя в руки, дорогая, – продолжил Каллен, провожая её в кабинет. – Вы приехали на чтение завещания мистера Лонгхорна? Уверен, что старый джентльмен что-то вам оставил…

Каролина провела тыльной стороной ладони под носом, вытирая его, и попыталась поверить словам портье. На самом деле она не питала больших надежд, и пришла сюда лишь потому, что проснулась в дверном проеме и пойти ей было больше некуда. И в выражении лица Каллена она видела лишь попытку успокоить её, и от проявленной им доброты Каролина испытала желание вновь разрыдаться, но усилием воли подавила его. Мистер Каллен вызвал одну из горничных и поручил ей найти платье для Каролины, и только когда гостья окончательно успокоилась, проводил её в апартаменты, где мисс Брод и мистер Лонгхорн провели много вечеров, разговаривая о том, как прошла его юность и какой многообещающей является её.

Мистер Джеймс, поверенный, сидел за широким столом и смотрел на Каролину откровенно неприветливым взглядом. К счастью, Каллен ещё не ушел и проводил её к одному из выставленных перед столом стульев. Портье отошёл только после того, как убедился, что она заняла своё место. Здесь сидели ещё несколько женщин, театрально всхлипывающих в носовые платочки. Среди них была и Люси Карр, старательно отводящая взгляд от Каролины.

– Добро пожаловать, леди и джентльмены… – начал мистер Джеймс, омерзительно откашлявшись в ладонь. Последовала преамбула, которую бывшая любимица Лонгхорна едва смогла выслушать. Старый холостяк приказал составить завещание в ожидании своей кончины, когда Каролина так непростительно оставила его. Она всё ещё пожинала плоды того эгоистичного решения, и подозревала, что будет пожинать их ещё долго. Большинство изящных предметов в комнате, заметила она, завернули в бумагу, и жизни здесь больше не было.

– Моей двоюродной кузине, миссис Уильям Барр, – читал мистер Джеймс, почтенная леди ахнула и вытянулась в струнку, – я оставляю все свои большие серебряные подносы и тысячу долларов.

Миссис Уильям Барр громко восхвалила щедрость Лонгхорна, хотя и выглядела немного разочарованной.

Последовал ряд мелких указаний, на которые сидящие на стульях ответили прохладно. Каролина не ожидала от старика ничего – они были знакомы всего несколько месяцев, и она подвела его в самый ответственный момент. Но она всё равно не смогла удержаться от мысли, что пять тысяч долларов помогли бы ей намного больше, чем Обществу защиты девочек, осиротевших вследствие пожара, которое являлось любимой благотворительной организацией её покойного благодетеля. «Я ведь тоже сирота», – думала Каролина, промокая глаза.

А затем она услышала заключительные слова и встала, намереваясь уйти.

– А оставшееся наследство, – немного неохотно произнес мистер Джеймс, – включая мою недвижимость, акции, предприятия и наличные деньги, я завещаю своей дорогой подруге, скрасившей последнюю главу моей жизни – мисс Каролине Брод.

Все в комнате ахнули и повернулись к девушке, уже идущей к двери. На секунду Каролина подумала, что её хотят осудить за непристойное поведение или иное нарушение правил хорошего тона, и перевела взгляд с собравшихся женщин на поверенного. Затем она увидела улыбающуюся ей Люси Карр и поняла, что удача вновь вернулась к ней.

Каролина всё ещё дрожала от холода, и, наверное, должно пройти несколько часов, прежде чем она начнет осознавать, как кардинально изменилась её жизнь. Но ощущение безопасности уже возвращалось к ней, и женщины, пришедшие сюда со своими надеждами, теперь столпились вокруг неё и наперебой желали ей всего наилучшего. Лонгхорн в конце концов увидел перспективу в молодости Каролины и с бесконечной добротой и безграничным великодушием обеспечил её выполнение.

Несколько часов спустя, нарядившись в платье из собственного гардероба, который ей по праву возвратили, Каролина прибыла к неприметному дому в западной части города и приказала извозчику обождать её на улице. Дождь прекратился, и в воздухе витал аромат приближающихся теплых дней. Но, подходя к крыльцу, Каролина всё равно плотнее запахнула каракулевое пальто, купленное ей Лонгхорном в самом начале их отношений.

Домоправительница, открывшая дверь, сначала не нашла, что сказать.

– Не беспокойтесь, – сказала Каролина, улыбнувшись так, что стали видны все её зубы. – Я пришла не за жалованьем, которое мне задолжали. Оно мне не требуется.

Пожилая женщина окинула взглядом коридор. Она, очевидно, нервничала и поэтому вытирала потные ладони о платье.