Некромант-самоучка, или форменное безобразие - Ардмир Мари

Поначалу я еще надеялась развеяться на лекциях смертников, но и их отодвинули по плану на целый месяц. Так что из всех увеселительных мероприятий в моем распоряжении остался застрявший в обороте Бруг, мой личный опыт по развитию иммунитета к дару Смерти и словоохотливая кука. Правда, с первым вариантом не заладилось, потому что в теплицу целителей так же не пускали, со вторым ввиду нехватки добровольца, а третий сам являлся лопоухой тенью и о проказах рыжего рассказывал не до конца, каждый раз предлагая: «Сходи сама посмотри!» Три последних дня она, захлебываясь восторгом, рассказывала, как Гер отлавливал всех худышек на первом курсе некромантов, а вот сегодня — на втором. И зависнув над столом, не дает мне читать об играх Смерти и нудит:

— Сходи, ну сходи! Что тебе станетсь-ся… Не отвалитсь-ся же ничего. Сходи!

А с такими уговорами и подначками уже на второй минуте всякому терпению приходит конец. Я хлопнула талмудом и спросила строго:

— Если схожу, ты от меня отстанешь?

— Врь-ряд ли, — кука радостно хлопнула ушами, — ты ж без мень-ня совсем завь-вянешь здесь. Кудрь-ряшка взаперти сидит который день подрь-ряд, Бруг из-за этого настолько счастлив, что позабыл обо всем, Равэсс у своей, Севой отбивается от агентов императора и король-ля. Так что… — закатила глазки и улыбнулась, — у тебь-бя осталась только й-я. Идем?

Хотела ответить отрицательно, но она, словно бы прочитав мои мысли, предупредила:

— К Сули сейчас нельзь-зя, она расчищает место на полке дль-ля сувениров. Вставай давай, и побыстрее! Представление вот-вот начнетсь-ся.

— Какое представление? — я накинула на плечи китель, но все еще его не застегнула.

— Самое настоящее! — заверила тенюшка и менторским тоном заметила: — Это первокурсниц зеленых можно было щупать в темном уголке, со второкурсницами подобное не пройдет. — И почти требовательно: — Дя что ты стоишь?! Нам уже пора!

Махнув лапой, кука распахнула дверь и приказала: «Бегом!»

За минуту тайными путями она привела меня на знакомый полигон, и там, где ранее в белом песке прятались тагиши, нынче разлеглось болото с множеством крестов и погребальными белыми травами, что во время похорон садят у ног усопшего. А на зависшей в воздухе площадке кадеты слушали лекцию профессора, который вещал:

— Повторно прошу забыть все те проклятия, что запрещены Уставом. Кадет Гладеньких, это вас касается, еще одного иска ваша семья не потянет, — произнес он строго, и пухленькая рыженькая девушка, стоящая в первом ряду, стыдливо потупилась.

— Впрочем, — продолжил преподаватель, — глупо уповать на благоразумие остальных, поэтому скажу прямо. Несмотря на то, что за неупокоенных у нас сегодня группа разведчиков, а не фантомы, и скорость их реакций более чем велика, — здесь он сделал паузу и резким тоном потребовал: — Я настаиваю на использовании стандартных методов обороны. Всем все ясно?

— Да, — слаженно ответили ему. И, судя по голосам, там стояла не одна группа, а три или четыре. Неужели весь поток?

— Оставите их в живых?

— Да.

— Хорошо. Вопросы?

Вверх поднялась рука, и, получив молчаливый кивок, кто-то тонким голоском поинтересовался:

— Профессор Ссэрг, а вам действительно ассистируют победители прошлых учений?

— Да.

— Те самые Красные?

— И их действительно возглавляет Герберт Дао-дво?

— А правда, что у него третья степень?

Кука на моем плече заметалась, зашипела, перебежала на кисть, чтобы оттуда, как с постамента, заявить:

— Дя никакие мы не Красные, недоросль! Мы уже другие. Дру-ги-е тебе говорь-рят!

— Т-ш-ш-ш! — пришикнула я на теневую. — Веди себя тихо. Мы же наблюдатели.

— Ладно, — согласилась симпатяшка и указала на поваленное дерево. — Давай на него сь-сядем, оттуда будет видно все!

И я пошла в указанном направлении, прислушиваясь к происходящему на площадке, где, судя по всему, стояли большие почитательницы рыжего и его наглой манеры поведения. Только и слышалось: «Красные!..», «Дао-дво…», «Лучший разведчик курса…»

— Да-да-да, правда-правда. — Профессор выпростал руки вперед, лукаво усмехнулся: — Но в одном вы ошибаетесь. Говорят, у них иное название.

— А какое? — спросило сразу шестеро темных искусниц, в чьих голосах звучало радостное предвкушение.

— Графитовые! — грянуло болото многочисленными голосами.

— Ах! — вздохнула женская часть некромантов.

— Таррах, они уже внизу! — удивилась мужская их часть.

Я сама застыла, сидя на дереве и не веря ни своим ушам, ни глазам. Вот это практическая работа, вот это веселье! Все, я опять хочу в некроманты!

— Хи-хи-хя! — тонко рассмеялась теневая, потирая, лапки. — Что сейчас начнетсь-ся, что начнетсь-ся! И ведь главное — не прогль-лядеть.

— Что не проглядеть?

— Мертвь-вяка в лице хозь-зяина. Он посередине. Видишь крупный чугунный крест, почти лежащий на земле? Хозь-зяин под ним прь-рячетсь-ся… А Райс, его хороший друг, — почтительно уточнила теневая, — под тем деревь-вянным с глубокой трещиной, Крис-красавчик под той белой кочкой, и… й-я не вижу, куда запропастилсь-ся виновник этой затеи. Где же он?

— Кто?

— Всеволод. Здо-о-о-оровый такой! И еще более лопоухий, чем й-я. — С сомнением покосилась на нежить, которая в довершение своих слов уверенно кивнула и заявила: — Не отвлекайсь-ся от полигона!

Глава 16

Удерживая тяжелый крест над головой и прислушиваясь к тихим шагам крадущихся по болоту некромантов, Герберт Дао-дво с улыбкой думал, что ранее на такую авантюру он бы группу не подписал. И влюбленному Всеволоду предложил бы иначе добиваться внимания рыжей некромантки. Уж чего-чего, а опасных вылазок и практических занятий разведчикам всегда хватало, и лишний раз нарываться на проклятье не хотелось никому. Но вот появляется «неожиданный подряд», и он всю группу на него подписывает без зазрения совести. А все потому, что Гер сам четвертые сутки кряду на проклятья активно напрашивался, и это почти сразу после встречи с Амидд…

Невероятно красивая, с кроткой улыбкой и женственно плавными движениями она, словно сказочное видение, вплыла в его идеально чистую палату. Спасибо куке: пока он целовался с худышкой, нежить убрала всю выпечку, шарики и цветы, а затем старательно изображала глухую статую, даже уши свернула в трубочки и прижала к голове.

— Привет. — Наследница горцев прошла к кровати и, медленно наклонившись, поцеловала… в щеку. — Как ты?

— Будет лучше, — тяжело сглотнув, ответил метаморф и шепотом обратился к теневой: — Симпатяшка, спасибо. И ты свободна.