Тебя любить нельзя (СИ) - Блашкун Елена

— А ты что думаешь? — ответил ему Сема.

— Сбежать точно не мог — не в его стиле. Да и вещей с собой почти не взял. Деньги — и те на месте.

— Тогда что?

— Не знаю, — вздохнул Дима.

Интересно, о ком они говорят? Интуиция подсказывала Злате, что пока не стоит показывать, что она дома. На кухне зазвонил чей-то мобильный, и Дима быстро ответил:

— Да! Что-то узнали? Куда он ехал?! — судя по грохоту упавшего стула, парень вскочил на ноги от услышанного. — С кем — известно?! Хорошо, скоро буду.

Парень поднял стул и уселся на него.

— Что сказали? — взволнованно поинтересовался Сема.

Дима не отвечал, и Злата уже хотела зайти на кухню, но вдруг парень заговорил:

— Через несколько дней после подачи документов в институт, Тим поехал со своим другом к нему домой — забрать кое-какие вещи. После этого их больше не видели.

— Что за друг? Известно, где он живет?

— Да, — голос Димы звучал хрипло. — Они поехали на оккупированную территорию. И пропали тоже там.

Девушка как в тумане прошла на кухню и дрожащим голосом спросила:

— Что?

Дима обернулся, удивленный ее появлением, как, впрочем, и Сема.

— Повтори, что ты только что сказал! — резче, чем хотелось бы, потребовала Злата.

В висках стучала кровь, а мысли складывались всего в одну фразу «Тим пропал».

— Латка, сядь, на тебе лица нет, — подскочил к ней Сема, но сестра только отмахнулась.

— Дима, что с Тимом?!

Парень не смотрел на нее. Такой реакции от девушки он точно не ожидал, хотя и знал их с Тимуром предысторию.

Поднявшись, наконец, он встал напротив Златы и сказал, глядя ей в глаза:

— Тим пропал. Несколько недель назад.

Взгляд затуманили выступившие слезы.

— Ты врешь! Он не мог пропасть! — отступая на шаг назад, закричала Злата. Девушка схватила телефон и быстро нашла номер Дента.

«Аппарат абонента выключен или временно недоступен» — послышался голос в трубке. Она снова набрала Тима, но уже на другой номер, и услышала все тот же лаконичный ответ.

Дима аккуратно забрал у нее телефон и обнял. Его футболка тут же намокла.

Спустя полчаса, Злата уже смогла немного успокоиться, и узнать у Димы самую важную информацию. Ее, правда, было очень мало. Буквально крупицы, собранные со слухов и каких-то неточных сообщений.

Девушка отстраненно слушала, не понимая, как могла так долго оставаться в неведении.

Когда за окном окончательно стемнело, Дима пошел домой. Сема же заботливо уложил Злату в постель и укрыл одеялом. Но сон не шел. Девушка понимала, что теперь просто не может сидеть, сложа руки. Надо было что-то делать. Но что?

Включив свет, Злата достала блокнот и начала записывать всю известную ей информацию. Не заморачиваясь о времени, она набрала Диму и спросила, в какой университет Тим подал документы. Как оказалось, парень решил поступать в другом городе. Это ее ни капельки не удивило.

Прикинув, что заявиться самой к родителям Тимура, будет несколько странно, она быстро набрала сообщение Диме с просьбой отвести ее к ним. Дальше — стоило восстановить былые связи. Не зря же, в конце концов, ее одноклассник работал в министерстве обороны. Возможно, он подскажет, куда могли пропасть двое мальчишек на одной из самых опасных территорий в их стране.

От неловкого движения сознание заполнила вспышка боли. Тим к ней уже почти привык и смирился, что терпеть мучения придется еще очень и очень долго. Скрипнув зубами, парень тихо застонал. Лицо жгло как огнем. Руки сами собой потянулись к рваным ранам под повязками, будто стараясь спрятать их от всего света.

Глупо, как же все глупо! Злость съедала его изнутри уже несколько месяцев кряду. Хотелось выть и кричать, но чего бы он добился? Карцер или очередная порция успокоительного? Нет, все это было бессмысленно. Собственно, как и его нахождение здесь. Его не отпустят — кому он нужен? У него нет ценной информации, которую можно было бы выпытать. Да и обменять на кого-то вряд ли получится — он же даже не военный. Тогда зачем его держат здесь? Зачем тратят время и ресурсы? Пуля в лоб — и поминай, как звали. Но нет — зачем-то спасли, лечили и даже давали условную свободу. Неужели до сих пор не разобрались?

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Сцепив зубы, Тим неловко сел на койке. Рана на ноге все еще беспокоила его, хотя и не так сильно, как прежде. Парень поднялся и прошел к окну — на губах появилась невеселая усмешка. Мир за решеткой радовался и жил своей жизнью, а он…Он не знал, что будет с ним завтра.

В палату без стука зашел лечащий врач, и Тим порывисто обернулся. Раны на ноге и теле отозвались тупой болью.

— И чего ты вскочил? Хочешь, чтобы заново латали тебя? — хмуро поинтересовался мужчина. — Смотри, а то сниму с обезболивающих — и все.

— Что — все? — Облокотившись на подоконник, спросил Тимур.

— Почувствуешь все «прелести» жизни, — подытожил врач и присел на край кровати. — Ну что, будешь говорить кто ты и откуда? — резко перевел он разговор.

— Виктор Михайлович, я уже все сказал и вам, и вашим парням. Ну, нечего мне больше рассказывать! Для чего я вам? — последнюю фразу Тим сказал грустно и устало. Его убивала неизвестность и неопределенность собственного положения.

Мужчина посмотрел на него поверх очков и покачал головой:

— Ты же понимаешь, как глупо и неправдиво звучит твоя история?

— А что я могу сделать?! Уж какая есть! — развел руками Тим.

— Ты, парень. Не горячись! — рыкнул врач. — Я тебе не приятель, и не папка, чтоб терпеть твои выходки! Держим — значит нужен! Лучше бы спасибо сказал, что с того света вытянули! Ладно, давай осмотрю тебя и закончим с этим!

Мужчина поднялся и подошел к Тимуру. Тот быстро стянул через голову свободную футболку и повернулся к мужчине. Виктор Михайлович внимательно осмотрел повязки на теле, затем поднял штанину шорт и не менее тщательно осмотрел рану на бедре.

— Не фыркай, а повернись ко мне как следует! — уже беззлобно сказал врач, и парень нехотя повиновался. Осторожным движением медик снял повязки с лица Тима. Вся левая сторона неприятно заныла при осмотре. Он молчал, стараясь даже не дышать.

— Повязки на теле завтра снимем — там ничего серьезного я не вижу. На ноге останется еще на неделю — две. Может, через пару дней избавлю тебя от швов — будет смотреть. Что же касается лица… — Виктор Михайлович покачал головой. — Шрамы, кончено, останутся, но жить будешь. Все хорошо заживает. Сейчас оставлю тебя на часик без повязок — пусть раны «подышат», а через час медсестра придет и все сделает. Все понял?

— Да, — кивнул Тим.

— Ну, смотри. Да, кстати, тебя, может, командир сегодня снова заберет.

— Хорошо, — все так же равнодушно отозвался парень. Медик покачал головой и вышел из палаты, закрыв двери на ключ.

Зеркала в более чем скромной комнате Тима не было, так что оценить все прелести «нового» лица он не мог. Но он точно понимал, что прежним никогда не будет. И не только внешне — внутри все тоже стало совершенно чужим.

Парень снова подошел к окну, и в стекле отразился его нечеткий силуэт. Левую половину лица избороздили глубокие, почти затянувшиеся раны. Наверно, даже хорошо, что он не мог рассмотреть всю эту «прелесть».

Тимур ударил кулаком по подоконнику и выругался. Затем, грохнулся на койку и поморщился от боли. Ну и черт с ней! Хоть какое-то понимание, что он все еще жив!

Все, что еще пару месяцев назад казалось важным, теперь стало смешным. Поступление? Да нефиг делать! Поругался с Сашей? Ну и хрен с ней! Не знаешь, что делать со Златой?…

Злата…С нее-то все и началось. Нет, парень не обвинял девушку ни в чем, но именно из-за нее принял решение, изменившее всю его жизнь.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

На следующий день после выпускного Тимур пришел к девушке домой, но застал там только заспанную Юльку. Та сообщила ему, что Злата уехала. Куда и насколько — неизвестно. Парень подумал, что это шутка, но нет. Сколько бы он не набирал девушку, она упорно молчала. Сема тоже не появлялся дома, что вообще было очень странно.