Тебя любить нельзя (СИ) - Блашкун Елена

Злате несказанно повезло — у нее единственной из всех родных Тимура появилась реальная возможность увидеть его. Благодаря протекции Андрея, ей позволили сопровождать небольшую военную делегацию, которая должна была договориться об обмене пленными. Конечно, девушка бы не участвовала в переговорах, но это был шанс увидеть Тима.

И вот теперь девушка сидела в самолете и думала над превратностями судьбы. Еще в начале лета в ее голове прочно сидел запрет на отношения с учеником, который было не так уж и легко сломить. Но теперь она знала одно — гори оно все сизым пламенем!

Минута, когда она узнала об исчезновении Тима, стала без преувеличения самой ужасной в ее жизни. Тогда Злата отчетливо поняла — она готова променять карьеру, добродушные взгляды знакомых и даже собственную честную репутацию на возможность быть с Тимуром. Таких, как он больше нет.

А ведь парень верил ей. Надеялся, что она выберет его, несмотря ни на что. Говоря по правде, у Златы даже не было причин злится на него. История с Дентом стала единственной его ошибкой. Да и ошибкой ли? Доводы Тима были честными и логичными. Так надо ли искать в них подвох?

Тогда, во время их разговора на кухне, парень сказал: «Любовь не может быть неправильной. В ней нет ничего постыдного или аморального». Похоже, Злата только сейчас «доросла», что бы в полной мере оценить его слова. А это о чем-то да говорит.

Самолет взлетел, и девушка закрыла глаза:

«Еще пара часов, и я увижу Тимура» — откинувшись на спинку сидения, подумала Злата.

В последние дни явно что-то происходило. Тима перестали вызывать на постоянные «беседы» к людям в форме. Врач же с усмешкой подходил узнать о его самочувствии, больше не заикаясь о «секретной информации».

Днем же и вовсе перестали закрывать двери его палаты на ключ. В первый раз это сильно удивило парня, но он объяснил себе все, сославшись на забывчивость медсестры. Во второй же раз парень аккуратно выскользнул в коридор. Странно, но персонал не остановил его. Только одна из медсестер приветливо улыбнулась и поинтересовалась, нужна ли ему новая одежда. Тим нахмурился и неуверенно кивнул.

«Это что еще за фигня? С первой одеждой-то понятно — моя была безнадежно испорчена, но в этот раз что?» — недоверчиво подумал парень. Раньше ему выдавали только чистую одежду четко по плану — раз в неделю, иногда чаще. Но вся она была стандартной и ношеной. Мелькнула даже мысль, что это все ошибка, но нет. Уже через пару минут ему принесли абсолютно новые вещи — белье, черные спортивные штаны и серую футболку. В этот раз одежда даже была ему в пору.

Тимур поблагодарил девушку и пошел в свою палату — хотелось немедленно принять душ и переодеться в чистое. Приведя себя в порядок, парень снова вышел в коридор. В груди появилось какое-то непонятное чувство ожидания. Чего? Он не знал. Да и странно было все это.

Навстречу вышел Виктор Михайлович и широко улыбнулся парню:

— О, ты уже переоделся! Молодец.

— Виктор Михайлович, а…кхм…к чему такие изменения?

— О чем это ты? — непонимающе спросил врач.

— Ну, мне выдали другую одежду, перестали запирать комнату, да и вообще… — Тим пытался подобрать слова, но медик только рассмеялся и похлопал его по плечу:

— Скоро тебя переведут, из отделения ты все равно не сможешь выйти, ну а одежда…Должен же ты иметь опрятный вид перед встречей с волонтерами.

— Волонтерами? — нахмурился парень. Он и половины не понял из того, о чем говорил ему врач.

— Да. А тебе не сказали?

Парень покачал головой.

— Вот же девчонки! Хорошо, хоть, про одежду не забыли! Сегодня к тебе приедет кто-то из волонтеров и расскажет о твоей дальнейшей судьбе.

— Что? — Тим нервно сглотнул — он не верил своим ушам.

— Так, мне некогда с тобой говорить об этом, да и знаю я мало. Как придут — медсестры тебе сообщат.

Парень отрешенно кивнул и Виктор Михайлович убежал.

И что это может значить? Что за волонтеры? О какой его судьбе собираются говорить? Почему, в конце концов, ему никто ничего не сказал раньше?

В голове начало звенеть от роя вопросов. Тимур сел в одно из кресел в коридоре и откинулся назад. Взгляд сам собой упал на отражение в зеркале. Надо же, а он до этого и не замечал полезный аксессуар.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

«Да уж, красавчик, нечего сказать» — нахмурился парень, рассмотрев раны, что раньше скрывали повязки. Даже беглого взгляда хватило для того, чтобы оценить всю «привлекательность».

Правая сторона лица была абсолютно нетронутой, в то время как левую его часть пересекали глубокие алые шрамы. Один из них начинался чуть выше брови, ближе к переносице и размашисто спускался к скуле. Каким образом ранение не задело глаз — было сложным вопросом. Под прямым углом его пересекал другой шрам, который тянулся от уголка губ почти до самого уха. Как-то мрачно Тим отметил, что теперь он по-настоящему «широко» улыбается. Снизу же на щеке расположилась совсем маленькая алая полоска. Такая же пересекала и подбородок.

Все раны были искусно зашиты хирургами госпиталя, но это не помогло. Даже косметические швы не спасли его от уродства.

«Хорошая «напоминалка» для того, чтобы всегда думать, прежде чем что-то сделать» — решил Тим и мотнул головой. И зачем только смотрел на свое отражение? И так же знал, что ничего хорошего не увидит.

Парень поднялся на ноги и быстрым шагом направился в свою палату. «Блистать» перед всеми своим фейсом не хотелось.

И что за глупости? Ведь по идее должен радоваться тому, что скоро в его жизни появится хоть какая-то определенность. А он, дурак, снова нашел повод злиться.

Медсестра зашла к нему в палату минут через двадцать.

— К вам посетитель, — смущенно улыбнулась девушка.

Тим нахмурился, совершенно забыв о визите волонтеров, о котором предупреждал Виктор Михайлович.

— Спасибо. Я так понимаю, сюда я его привести не могу?

Девушка покачала головой и жестом пригласила его выйти в коридор.

Даже короткого взгляда на светлый холл хватило, чтобы сердце пропустило удар. Тимур остановился как вкопанный, не смея отвести глаз от хрупкой женской фигурки. Ее бы он узнал даже в толпе, не то что в пустынном коридоре больницы.

Злата о чем-то оживленно беседовала с Виктором Михайловичем, нервно перебирая в руках кончик косы. Может Тиму только показалось, но девушка выглядела уставшей и осунувшейся. Невольно захотелось протереть глаза, чтобы убедиться, что это не сон и не галлюцинация.

«Стоп, а что она здесь делает?!» — вопрос привел парня в сознание, но он так и не решался подойти ближе. Присутствие девушки вызывало в нем самые противоречивые эмоции — радость, страх, обиду и немного злости.

Он не знал, сколько простоял так, пока врач вдруг не заметил его. Он махнул Тиму рукой, подзывая ближе, а сам же, судя по всему, указал Злате на парня.

— А вот и молодой человек, о котором мы говорили, Злата Игоревна, — добродушно представил их друг другу Виктор Михайлович. — Ну а я, пожалуй, побегу — у меня еще пациенты.

— Да, спасибо, — смущенно поблагодарила его девушка, не отрывая глаз от Тимура.

За какую-то долю секунды в ее взгляде промелькнули удивление, радость, ужас и…нет, только не это…Как бы Тим хотел, чтобы это было не так, но да — она жалела его.

Парень со злостью сжал кулаки, и смело, с вызовом, посмотрел на Злату.

Сколько раз она представляла себе эту встречу, но ни один из придуманных ею сценариев не соответствовал действительности.

Увидев Тима в коридоре госпиталя, Злата еле сдержалась, чтобы не бросится к нему на шею. За те несколько месяцев, что они не виделись, парень сильно исхудал и это первое, что бросалось в глаза. Второе же, что не могла не заметить девушка — отрешенный и настороженный взгляд, которым он смотрел на нее. Шрамы на лице она тоже заметила, но они мало волновали ее — главное, что раны уже затянулись.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Злата опустила голову, и увидела плотно сжатые кулаки.

«Он злиться? Но почему?» — подумала девушка.