Где пламя драконов правит - Николь Соловьева

не приходил конец, путники сели на лестнице и под размеренный звон, падающих в воду, капель, принялись думать.

— Мошет, — начал Шараф. — О! — он хотел подскочить с места, но вспомнив о скользких ступенях, силой усадил себя. — Я снаю! Мы мошем всять твой элексир, капнуть на лестницу и… уменьшить ее!

Эрс с крайним удивлением на лице, принялась ощупывать ремень брюк и удивление, на грани радости, тут же сменилось недовольством и по виду, недовольством больше к себе.

— Котомка в тюках, — и под вздох безнадежности, последовавший от Шарафа, она продолжила, думая вслух. — Я выложила ее вчера.

— Мы обречены? — обратился Сертан к сводам, бесконечно удлиняющейся, пещерки. — О, Агран, дай нам снак, — и Сертан закрыл глаза, ожидая божественного вмешательства.

— Шараф, сейчас не время молиться, — протянула Эрс, раздумывая.

Но Сертан ее не слушал, он ждал, надеялся и просил, слушая незримые звуки, сползающей со стен влаги, шороха всплесков и падающих капель. Послышался звук сорвавшейся со стены капли и в тот же миг, на голубую мордочку, с тихим всплеском, упала прохладная капля.

— Я не знаю, что еще делать! — призналась самой себе девушка, ударив ладонями о ступень, наполнившуюся водой, стекающей с бортов, мелкой дробью падая на ступени ниже. — Что надумал? — задала она вопрос в пустоту. — Шараф? — она обернулась в сторону замеревшего Сертана.

Мантия покрылась, подрагивающими в свете лампы, каплями. Одежда под ней смялась, пропитавшись влагой. Капли стекали с когтей лап, падая на ступени и впитываясь в брюки. Мелкие капельки падали на неподвижную мордочку, стекая с наростов, скатываясь по мантии. Он все не открывал глаза. Голубая чешуя поблескивала от влаги и мелких, поблескивающих капелек. Сейчас он напоминал ей настоящую, довольную своей жизнью, игуану в тропическом лесу, жаль только лучи летнего солнца не просачивались сквозь толстую кору минеральной, многовековой насыпи сводов.

В один момент подпаленный хвост шевельнулся и неистово застучал по плещущейся лужице на ступени. Мордочка засияла зубастой улыбкой и открыв, резко расширившиеся из щелки, глаза, он вновь попытался вскочить, но вспомнив о скользкой поверхности, уселся на ступени, снял свою мантию, положил мехом на скользкие ступени, перегнулся через край узкой лестницы, поймав конец мантии с другой стороны и крикнув: «Отойди», — спрыгнул, держась лапами за концы мантии. Эрс, отшатнувшись, подбежала к Сертану, раскачивающимся под лестницей, держась за концы мантии.

— Что ты делаешь? — крикнула она ему, но Сертан, раскачнувшись, сдвинул меховую конструкцию и с скрипучим звуком, покатился по винтовой лестнице все ниже и ниже, и ниже, набирая скорость, вскоре, скрывшись из виду.

Ее возглас словно застыл в каменных сводах, все еще не слышимо повторяясь. «Что ты делаешь?» Она встала на колени, выглянув из-за лестницы. Капли со ступени градом срывались с камня, падая на мельтешащие ступеньки внизу, медленно сокращая стучащий ритм. Лестница может быть зачарованной? В ушах все еще звенел скрип, трущегося о скользкие камни, меха. Почему, если в пещере могут летать Пикси, лестница не может быть такой же волшебной? «Что ты делаешь?» Бесконечная лестница? Что за чушь? «Что ты делаешь?» Что я делаю? Руки потянулись к мантии и сняв, уложили на ступени. Прицепив лампу к ремню, она схватилась за края накидки и надеясь на удачу, спрыгнула со ступеней.

Сырость ударила в лицо. Намокшие края накидки грозились выскользнуть из-под потных рук. Раскачиваясь из стороны в сторону, Эрс намотала скрипящую, кожу, на кулаки. По рукам, с мании, стекали капельки, накидка медленно покачивалась, поскрипывая от натяжения. Собравшись с духом, Эрс наконец качнулась вперед и качнувшись назад, снова дернула накидку, качнувшись вперед. Шерсть издала скрипящий звук и побоявшись что не получится, Эрс снова толкнула ее, после чего, она почувствовала, как концы накидки подкидывают ее то вниз, то вверх, медленно съезжая по ступеням и, наконец встретившись с мокрой поверхностью лестницы, шерсть, заскрипев, понеслась вниз. Эрс откинуло назад, холодный, влажный ветер бил в лицо, распыляя россу на ресницы, отчего расплывалась картинка. Накидка тряслась, съезжая по ступенькам и Эрс мотыляло из стороны в сторону, когда лестница закладывала новый виток. Под скрип шерсти, по краям, ступени скрашивались, швыряя в руки, крепко держащие концы накидки, камешки, пыль и глыбы, слетающие далеко вниз и беззвучно падающие в неизвестность. Керосиновая лампа погасла под порывом ветра и беспокойно поскрипывала на ремне при резких поворотах. Вокруг было темно, но на стенах, сквозь капли россы на ресницах, Эрс смогла увидеть поблескивающие капли устремив свой взгляд на верх, при новом витке лестницы, она увидела источники света и была не права, думая, что солнечные лучи не просачиваются сюда. Из сводов пещеры, через трещины и разъёмы сочились спицы лучей, очерченных во влажном тумане, сгущавшимся, по мере приближения к концу тоннеля. Вскоре воздух наполнился теплой влажностью, а слух улавливал тихие всплески воды и ржание. В один момент вид снизу сменился с винтовой лестницы на, еле видную, водную поверхность, ровно плещущуюся в редких потоках ветра. Накидка начала медленно тормозить и Эрс, вскоре остановившись, отпустила один конец, вместе с мантией упав на лестницу ниже. Через некоторое время водная поверхность встретила и девушку. Эрс уверенно, словно зная, что вода должна быть температурой с прогретое море, шаганула в воду, на ступень, где продолжалась лестница, утонувшая в прозрачной, чистой воде, поблескивающей волнами, отражая далекий свет. Вода спешно затекла в сапог, наполнив его ледяной, сводящей ногу, жидкостью. Туда словно подбросили свежий пакет льда, льдинки обернули ногу и не было места для тепла. Эрс, зашипев, с трудом выскочила из входа в воду, еле вытаскивая окоченевшие ноги из сапог и выливая воду на скользкую лестницу, пытаясь отогреть оледеневшую кожу руками и скользкой, меховой мантией. Вытирая ноги, она всмотрелась в полутьму, схватившись за лампу на поясе, но поняв, что она погасла, принялась пристально всматриваться в темноту и вскоре увидела силуэты лошадей. Они выплыли на берег с ослами и беспокойно пофыркивали, глядя в ее сторону, поблескивая умными глазами.

— Кто там? — раздался беспокойный, знакомый голос. На полусвет вышел Шараф, всмотревшись в лестницу и увидев Эрс, взмахнул мокрыми лапами. — Эрс, перебирайся на берег!

Девушка вновь взглянула на воду, казавшуюся такой теплой и только поднеся к ней руку, ощутив ледяной пар, осеклась, повернувшись к Шарафу.

— Вот только не говори, что тебе не было холодно!

Сертан замешкался, пытаясь понять, о чем она говорит, потом наклонился к воде, засунув туда лапу и вытащив, пытался понять, что чувствует.

— Обычная вода, — в замешательстве проговорил он, рассматривая капельки на чешуйках.

— Не говори глупостей! — и поднявшись, она зачерпнула воду и так уже