Святыни - Майкл Скотт

Он испытывал благоговейный трепет и воодушевление при мысли о том, что это была лишь часть силы, крохотная ее доля, которая просачивалась наружу из свинцовых запечатанных ящиков.

Эти тринадцать свинцовых ящиков были расставлены вдоль стен комнаты на самом большом расстоянии друг от друга, какое только было возможно. Каждый ящик находился в центре идеально правильной и четкой защитной пентаграммы с начертанными символами архангелов и тринадцатью именами Бога. Десять ящиков стояли закрытыми, запечатанными воском и свинцовыми печатями с изображением древнего талисмана, известного как Печать Соломона. Саурин удержался от того, чтобы взглянуть на три пустовавших ящика; его забавляла их пустота, и он бессознательно взглянул на потолок — там, прямо над его головой, в эти минуты Вивьен забавлялась с Доном Клоузом, Хранителем реликвии, Ножа Всадника. Она пыталась распалить старика своей обнаженной плотью, обещала ему самые немыслимые вещи в обмен на указание местонахождения реликвии.

Еще три реликвии — Сломанный Меч Дирнуин, Нож Всадника и Рог Брана — и тогда он сделает то, что веками не удавалось исполнить магам и колдунам: он соберет Святыни. Неизвестному шотландскому колдуну Майклу Скотту в двенадцатом веке удалось собрать три из них, прежде чем его постигла таинственная безвременная смерть; Фрэнсис Бэкон избавился от своей реликвии в полной уверенности, что она не принесла ему ничего, кроме несчастий; печально известный Фрэнсис Дэшвуд, основатель Адского Клуба, за всю свою долгую жизнь завладел двумя Святынями, причем обе выиграл за игорным столом; в конце девятнадцатого века Сэмюэль Лидделл Матерс тоже владел двумя реликвиями, хотя они таинственным образом исчезли во время его отсутствия в Лондоне. Матерс тогда необоснованно подозревал, что их выкрал Кроули.

Сидя на холодном каменном полу, не обращая внимания на ледяной холод, расходившийся от ягодиц по всему телу, Саурин с гордостью смотрел на десять древних реликвий, возраст каждой из которых измерялся по меньшей мере двумя тысячелетиями, хотя некоторые из них были определенно старше, и в то время, как обратились в Святыни, уже являли собой древность. Он потянулся и погладил длинными тонкими пальцами ближний ящик, в котором хранился Котел Великана, маленькая медная чаша на треножнике. От ящика отлетели бело-голубые искры, обжигая и пощипывая кончики смуглых пальцев. Сняв восковую печать, Саурин приподнял крышку, и из ящика вырвался желто-зеленый свет, спиралью поднявшийся к потолку. Несколько мгновений поток энергии парил под черными камнями, сворачиваясь кольцами и снова разворачиваясь, потом рассеялся и тонкими, как волос, лучиками устремился к свинцовым ящикам, скрывавшим Святыни. Вокруг каждого ящика появился изумрудный контур, исчезнувший спустя мгновение: слабые тонкие лучи не были способны проникнуть сквозь древний свинец и еще более древние магические печати.

Десять Святынь.

Оставались еще три.

Он подумал о том, как долго он шел к этому моменту. Десять лет, двадцать... или больше? Сейчас ему было тридцать пять, а впервые он узнал о Святынях, когда ему исполнилось пятнадцать, да еще пять лет прошло, прежде чем он начал постигать их неизмеримую силу. Двадцать лет — целая жизнь, проведенная в погоне за мечтой. Те годы многому его научили, он не раз пересекал весь земной шар, бывал в наиболее диких, неисследованных его уголках, и в этих своих поисках получил некоторое представление о других мирах, которые человечество — слепое человечество — никогда не могло постигнуть.

Саурин закрыл крышку, запечатал ящик и, открыв соседний, вынул из него маленькую кожаную сумочку — Корзину Гвиддноу. Первую Святыню.

Завладеть этой реликвией было проще всего. Он забрал Святыню у своей тетки, которую сперва пытал, чтобы разжечь ее кровь, а потом окунул реликвию в дымившуюся страшную рану, в которую он превратил живот женщины.

Поворачивая в руках кожаный кошель, ощущая в нем трепет энергии, он вспомнил, как впервые увидел реликвию. Ему тогда было пятнадцать лет, а возраст его тети Джулии приближался к пятидесяти.

Маркус Саурин всегда любил оставаться в Мэйдоке с тетей Джулией, хотя в крошечной деревушке на границе Уэльса не было кинотеатра, никаких других развлечений и вообще ничего интересного, кроме нескольких лавчонок. Эта глухая деревушка очаровывала родившегося и воспитанного в городе Саурина. Ему нравилась тишина, чистый прозрачный воздух, мягкий акцент местных жителей, их откровенное дружелюбие. Кроме того, он был в восторге от своей эксцентричной тети Джулии с ее дикими выходками. Хотя она приходилась старшей сестрой его матери, разница в их характерах и манере поведения порой шокировала. Мать Саурина Стефани была приземистой и отличалась крепким сложением, не позволяла смотреть телевизор по воскресеньям и старалась контролировать жизнь сына в такой степени, в какой это только было возможно. Она активно противостояла его попыткам подружиться с девочками, впрочем, дружба с мальчиками тоже не поощрялась. Она следила за тем, что он выбирал для чтения, не позволяла ему ходить в кино и мечтала о том, чтобы ее сын получил образование в колледже, а затем и академический диплом. Тетя Маркуса была полной противоположностью своей сестре: необузданная, порывистая, свободная духом, она регулярно скандализировала свою семью. Кульминацией стал ее бурный роман с одним из членов Парламента, который она даже не пыталась скрыть от широкой общественности, и благодаря которому едва не произошла смена правительства.

Обо всем этом Маркусу стало известно позже, а пока он знал лишь то, что дни, проведенные с тетей Джулией, были самым счастливым временем его детства. Однако последний год, год, в котором ему исполнилось пятнадцать лет, предопределил его будущее...

Саурин потянул завязки кошеля и заглянул внутрь. На дне сумки лежал высохший ломоть древнего хлеба. Легенда говорила, что если бы он сломал ломоть надвое и взял себе одну половину, а потом достал бы из кошеля остаток и снова сломал его пополам, и повторял бы это снова и снова, то ему удалось бы накормить неисчислимое множество людей. Эта легенда была достаточно простой, общей для многих древних культур, хотя христиане и преувеличили ее значение, назвав чудом и игнорируя то обстоятельство, что она бессчетное число раз появлялась в истории множества наций.

Тот год, шестнадцатый год его жизни, принес великое множество событий. Умер его отец, умер быстро и мирно, не привлекая к себе внимания, умер так же, как жил всю жизнь. Просто однажды ночью он заснул и больше не проснулся. Его родители уже много лет не спали вместе, а поскольку была суббота, единственный день в неделю, когда отец мог задержаться в постели, то его тело обнаружили только в полдень. Теперь Саурин уже не мог вспомнить отцовское лицо, а лицо матери представлялось ему неясной маской, однако лицо его тетки отчетливо вставало перед его глазами. Впрочем, подумал он, лицо женщины, которая лишила тебя невинности, едва ли возможно забыть.