Святыни - Майкл Скотт

Сознание Вивьен выскользнуло из ее тела и поднялось вверх. Обернувшись, она взглянула на свою спавшую оболочку. Черные простыни, которым отдавал предпочтение Саурин, оттеняли белизну ее кожи. Ее руки были скрещены на пышной груди, ноги тоже лежали крест-накрест. Несмотря на то, что она путешествовала по астралу с тех пор, как была еще ребенком, ей и сейчас казалось жутким и сверхъестественным видеть внизу свое собственное тело и знать, что лишь тончайшие нити, подобные золотым паутинкам, связывали его с ее душой. Это был один из немногих образов, которые большинство людей выносило из астрального мира в своем сознании: ощущения полета над собственным телом. Лишь немногим становилось понятным то, что их души во время сна отправлялись в свободное путешествие по астралу, а их сновидения были не чем иным, как обрывочными картинами их приключений в Потустороннем мире.

Отвернувшись от собственного спавшего тела, Вивьен поднялась выше и оказалась в нижнем астральном уровне. Здесь собралось великое множество душ спавших людей, и бесплотные, подобные видениям, фигуры бесцельно бродили в сумеречном пространстве. Те, кто хотел и мог чему-то научиться, быстро постигали, что в астрале они могут менять привычную форму человеческого тела, превращаться в животных, принимать самые причудливые и фантастические формы. Позже, когда новизна ощущений тускнела, они возвращали себе собственный облик, и внешность таких людей слегка изменялась. Вивьен поднялась выше, и сразу же количество разнообразных теней намного уменьшилось, а еще выше их стало совсем мало, хотя на этом уровне ее окружали другие, тени — каса. Вивьен давно научилась не обращать на них внимания: она понимала, что многие из них попросту души давно умерших людей, отголоски высокого уровня сознания, оставившие свой след в астрале; однако здесь были и другие, чуждые и абсолютно непостижимые.

Когда исчезли и эти тени и светившиеся точки, Вивьен полностью сконцентрировалась на символах могущества Святынь, существовавших в астрале в виде мерцающих спиралей. Несмотря на то, что Святыни были укрыты в стенах свинцовых ящиков и заперты печатями и древними магическими пентаграммами, их энергия просачивалась сквозь все препятствия, и прямо под ней пространство астрала было расцвечено призрачными образами одиннадцати Святынь. А по серым волнам астрального мира к ним приближались еще два образа.

Вивьен стремительно бросилась к этим двум образам сквозь все уровни астрала, снижаясь до тех пор, пока не стала способна видеть физический мир — Внешний Мир, лежавший внизу.

Грег Мэттьюз и Элайн Повис в автобусе, полном пассажиров. Они направлялись в Мэйдок.

Метнувшись обратно, Вивьен увидела, что пространство вокруг нее было заполнено множеством каса. Перед ней мелькали тени мужчин и женщин в костюмах самых разных веков, тени воинов в стальных доспехах и закутанных в шкуры женщин. Все они столпились в астральном пространстве, напряженно глядя на Мэттьюза и девчонку... а потом все, точно по команде, обернулись и посмотрели на Вивьен. Волна ненависти обрушилась на нее и отбросила ее назад, в ее собственное тело. Очнувшись, она не могла понять, на кого была направлена эта ненависть: на Грега и Элайн... или на нее?

— Ну что? — спросил Саурин, сидевший в кресле с высокой спинкой возле стены. На востоке блеснули первые серебряные лучи рассвета, и в их свете его фигура выглядела мрачной и зловещей.

— Они едут в автобусе, который везет людей на фестиваль. Они будут здесь через час.

— Мы будем ждать их.

— Я видела очень странный сон, — сонным голосом пробормотала Элайн.

В ответ Грег только крепче сжал ее плечи. Он смотрел на восток, туда, где занималась заря. Он не мог вспомнить, когда в последний раз видел рассвет. Было похоже, что начинался день удач.

— Мне снилось, будто я стояла на какой-то платформе или на чем-то вроде сцены. На мне ничего не было, а вокруг меня...

— ...толпились мужчины и женщины в костюмах и платьях самых разных веков.

Элайн резким движением освободилась от руки Грега и с изумлением взглянула на него:

— И ты тоже?

— Мне еще снилось, будто демон пытался прорваться сквозь толпу, но они прогнали его.

Элайн быстро кивнула.

— Это были прежние Хранители Святынь, — решительно произнесла она.

— Откуда ты знаешь?

— Я знаю, — твердо ответила девушка. Внезапно она перегнулась через Грега и показала на дорожный знак. — Мы почти на месте.

Ехавший в последнем автобусе старик почти не выделялся среди молодежи, не слишком следившей за своей одеждой. Его поношенные куртка и брюки, рваные спортивные туфли, и застарелый запах пота никого не удивляли.

Эмброуз видел, как в астрале над автобусом, от которого в пространство поднимались спирали энергии двух Святынь, собрались каса. Он видел, как приближалась яркая точка черно-голубого света, падая вниз с верхних астральных уровней, как из нее возник призрачный образ женщины с черными длинными волосами. Видел, как она кружила возле каса, как приняла облик чудовища, как затем снова вернулась в форму женского тела, видел, как каса повернулись к твари и прогнали ее прочь. Старик страстно желал использовать крохотную частичку своего могущества и разделаться с тварью, однако он знал и то, что до поры до времени должен скрываться и таиться.

А теперь они возвращались в Мэйдок. Его это совсем не удивляло. Все должно закончиться там, где началось почти два тысячелетия назад.

Глава 57

В Мэйдоке — небольшой деревне на границе между Англией и Уэльсом — обитало две с половиной тысячи человек. Деревня была очень древней, она описывалась в Книге Страшного Суда, упоминалась в некоторых легендах времен короля Артура. В местном музее можно было увидеть каменные рубила, относившиеся к далекой эпохе неолита, а в небольших пластах каменного угля, обнаруженных когда-то в близлежащих горах, время от времени находили кости ящеров, обитавших на земле в Юрский период. Когда в семидесятые и восьмидесятые годы шахты стали закрываться, молодежь покинула Мэйдок в поисках работы в Кардиффе, Ливерпуле, Манчестере и Лондоне. Вкусив городской жизни, лишь немногие возвращались в родную деревню.

В начале восьмидесятых Мэйдок последовал примеру некоторых деревень Северной Бретани, шотландских горных ферм, некоторых маленьких городков на западе Ирландии и осторожно попытался вернуть к жизни то, что было унаследовано от кельтов. Скромная попытка стать центром возрождения деревенской жизни Бронзового века оказалась на удивление удачной. Воспроизведение кельтских ремесел — работы с кожей, резьбы по дереву, ювелирного дела — положило начало становлению процветающих малых предприятий, и теперь изделия из серебра и из кожи, созданные в Мэйдоке, шли на экспорт во все страны мира.