Соединенные Штаты России 3 (СИ) - Ром Полина

— Я посмотрю, — сказал Рим, пригибаясь, чтобы пройти через узкий дверной проём. Подземелье как подземелье. Ямы, предназначенные для хранения продуктов питания в отсутствие холодильников, за столетия не изменились. Идеальное место, чтобы спрятаться на несколько месяцев. Особенно, если у тебя есть подкупленный человек снаружи, имеющий доступ к ключам от всех дверей. Всё было предельно ясно.

Сегодня в Кремле, прямо во время Земского собора, была совершена попытка покушения на царевича Дмитрия Иоанновича. Будущего наследника престола, которого, согласно истории, должны были убить. Но, насколько помнил Рим, это должно было произойти совсем в другом году и в другом месте — в Угличе, который находится довольно далеко от Москвы.

Поэтому сегодняшний случай не вписывался ни в какие рамки. Покушение, которое Фифа случайно сорвала, просто оказавшись в нужное время в нужном месте. Фифа, которая, хоть и имеет минимальную военную подготовку, но никогда не принимала участия в настоящих боях.

Вот Бык бы не дал в обиду свою возлюбленную! С другой стороны, только Бык мог бы постараться взять хоть одного убийцы живым. У Фифы такой возможности не было. Здесь нужна подготовка совсем другого уровня. Она и так выжила чудом. А молодец деваха! Это же надо! Не растерялась, не заблажила от страха, еще и мальчишку смогла уберечь!

— Я посмотрел, — сказал Рим стражнику и вернулся в сад.

Фифа уже сидела на скамейке. Рядом с ней приткнулся царевич Дмитрий, категорически отказываясь покинуть спасительницу. Принялся так орать, что оторвать его от девицы не рискнули. Они оба внимательно слушали вопросы, но отвечать пока не торопились — были в шоке от произошедшего.

Глядя на испуганного, но старающегося держаться храбрым мальчика, Рим немного успокоился. Что бы ни случилось, царевич ответит на вопросы и снимет с Анжелы любые подозрения. Да и все его поведение сейчас говорит в пользу Фифы. Скорее всего, у неё не будет никаких проблем. Но у кого-то они точно будут. Это Рим пообещал и себе, и мирозданию, и берёзам вокруг.

Два убийцы, прибывшие из враждебных Русскому царству государств. Покушение, которое исторически приписывали Годунову, хотя доказать это так и не удалось. И сам Годунов, который совсем не удивлен.

Пожалуй, тут непросто разобраться. Наезжать на королей европейских держав было куда проще. Будь Рим один, он бы даже и не стал пытаться. Оставил бы королевские интриги будущим историкам. Но после вмешательства Фифы он не мог это просто так оставить.

— Боярин! — уверенно окрикнул Рим, подходя к Годунову. Слово «государь» так и вертелось у него на языке. Но до избрания царем Годунов таковым не являлся. А после сегодняшних событий он мог им и не стать.

От уверенного голоса новгородского князя бояре почти машинально расступились в разные стороны. Звонари, всё ещё топтавшиеся поблизости, даже поклонились Риму. А Годунов повернулся так, словно повадки медведя проникли в него через шкуру на плечах.

— Что тебе, Андрей? — спросил он с недовольством.

— Нам поговорить, боярин, — сказал Рим, глядя ему прямо в глаза и радуясь тому, что почти не уступает ему в росте. — Без лишних ушей.

— Дело… — медленно кивнул Годунов, соглашаясь, и махнул посохом в сторону дальнего угла сада.

Рим подмигнул Анжеле, бросил внимательный взгляд на царевича и последовал за боярином Годуновым.

— А ты не так прост, князь, — констатировал Годунов. — И девица твоя — он покачал головой то ли с осуждением, то ли с восхищением.

— Глупых девок я с собой в Москву не беру, — ответил Рим, засунув большие пальцы за пояс. — Да и ты не так прост, боярин. Расскажи мне, что это были за убийцы?

— Ты меня допрашиваешь, князь? — Годунов нахмурился.

— Нет, — спокойно ответил Рим. — Я прошу тебя рассказать то, что тебе известно. А если нет, то, конечно, я не вправе тебя спрашивать. Это правда. Допрашивать тебя должен государь Фёдор, чьего малолетнего брата спасла спутница новгородского князя. Если ты не захочешь говорить, то они напрямую спросят Государя. Кто знает, к кому после этого царская милость оскудеет и чьи головы полетят с плеч. Бояре все здесь, собор не распущен. Можно принять любой указ, если один князь шепнёт нужное слово другим князьям.

Годунов резко остановился, повернулся к Риму и дотронулся посохом до его плеча. Было ясно, что не только слова князя вызвали его гнев. В душе у Годунова бушевали демоны. Но он справился с ними.

— Берегись, князь, — предупредил он. — Берегись не за себя, а за свою новгородскую землю, за Ладогу. Садись на коня и скачи обратно. Предупреди людей о грядущей битве.

— Продолжай, Борис, — сказал Рим, не отводя взгляда, хотя посох на плече был тяжёл. — Облегчи душу. Я не дьяк, но помогу, как друг. Мне нужно лишь знать правду.

— А правда тут проста, — прошипел Борис. — Тяжела шапка Мономаха, даже когда она на ком-нибудь другом. Велика Русь, широка её граница. Но и враги сильны. За всем не уследишь.

— Так ты знал о заговоре, — подвел итог Рим, хотя уже сам давно об этом догадался.

— Знал, — пробормотал Борис, убирая посох с плеча князя. — Хотя сердце моё рвали вороны на части.

Годунов посмотрел на белые стены, покачал головой, скрывая боль — и продолжил:

— Шведские и датские послы войной Руси грозились. Хотели взять все крепости на озере Ладожском. Но лишиться выхода к морю мы не могли. Отдали Копорье, и ряд других застав. За собою Ладогу оставили. Но цену заплатить пришлось.

— Согласиться на убиение царевича, — понял Рим.

— Сказали — бастард он, ублюдок, — горько произнёс Годунов. — Царь Фёдор ни о чём не знал. Оставили послы своих убийц в Кремле ютиться. Не знал я, где они, но знал, что рядом.

— И мальчика позвали из Углича в Москву, — сказал Рим. — Под предлогом посмотреть собрание князей, которые на Земский собор приехали. И должны были царевича зарезать во время собора, чтоб под подозрение не попал ни ты, Борис, и никто из бояр или князей. А взамен шведы бы перестали нападать на Ладогу.

— Всё так, — молвил Годунов. И по его бородатым щёкам покатились слёзы.

Рим огляделся на дальний угол сада. Ребёнка уже увели. Фифа продолжала сидеть, обняв колени и покачиваясь.

— Но вмешалась свита князя Андрея из Новгорода, — закончил Рим. — Покушение сорвалось. Царевич выжил. И убиты супостаты. А у тебя, Борис, опять чистые руки. Так получается?

— Не быть им чистыми уже никогда, — стиснул зубы Годунов.

И снова посмотрел на Рима, оживляясь:

— Седлай коней, князь, — сказал он, сдвигая вместе брови. — Скачи обратно в Ладогу свою. Предупреди людей.

И теперь Рим понял, что он имел в виду.

Соглашение между врагами русского царства и Годуновым нарушено. Ребёнок выжил. Покушение сорвано, шпионы мертвы. Пусть вести здесь и расходятся медленно, но…

Но когда шведы обо всём узнают — им не будет причин сохранять Ладогу целой. Не пощадят не только витязей Степана. Всех жителей города пустят под мечи. Города, которым Годунов фактически распорядился, велев бросить на произвол судьбы. Города, который чудом не захирел после бегства власти, потому что люди в нём оказались хорошие. Города, который Рим уже окончательно воспринимал как свой дом до конца дней.

— Коней мне выдай, — сказал Рим Годунову. — Самых быстрых. Для меня и Анжелы. И грамоты сообрази, с печатями. Чтобы принимали нас на постое, как своих.

Годунов еле заметно кивнул.

— И быстро, — сказал Рим, отворачиваясь от него и переходя на бег.

Глава 38

И хорошо, что в Москве зря времени не теряли. Царь Фёдор Иоаннович, узнав о покушении, словно очнулся. Не стал орать, топать ногами, как, видимо, ожидали многие из бояр. Лишь прижал к себе младшего брата и уставился в одну точку, разговаривая то ли с Богом, то ли с дьяволом.