Изара, книги 1-6. Кассардим, книги 1-3 - Юлия Диппель

– Ты себя не контролируешь. Ты слишком эмоциональна.

– Ну, прости, пожалуйста, что я эмоционально реагирую, когда кто-то пытается меня убить.

Меня задели его слова. Чтобы доказать ему обратное, я рассортировала свои мысли и высоко подняла барьер. Люциан только покачал головой. Он медленно пошел на меня.

– Ты неправильно меня поняла. Единственные эмоции, которые ты сейчас испытываешь, относятся ко мне, и они далеко не приятные. Для Джирона стало бы настоящей находкой увидеть нас двоих в одной комнате.

И он был прав. Снова. Это было совершенно иррационально, но тот факт, что мне пришлось бороться за свою жизнь, даже близко так меня не волновал, как близость Люциана и его показное равнодушие.

– Ты меня используешь, – упрекнула я его. Мой голос был не громче шепота.

– Ты мне не доверяешь, – ответил он.

– Неудивительно, правда?

– Почему? Потому что я тебя поцеловал? – он стоял прямо передо мной. – Опомнись, Ариана! Это был поцелуй, а не предложение руки и сердца.

Я открыла рот, чтобы что-то ответить, но не произнесла ни звука. Грудь сдавило, это было невыносимо. Я потеряла концентрацию, стены разрушились. Я беспомощно отвернулась от взгляда Люциана. Мне не хотелось видеть негласный триумф в его глазах. Кроме того, мне было стыдно за мои чувства, мою ранимость, разочарование и страх. За всё, что я старательно прятала под злостью. Мне было стыдно даже за свой стыд. Да, Люциан успешно доказал, насколько он был прав. Что я незрелая, маленькая девчонка. Возможно, он даже устроил пир из моих эмоций. И всё это причиняло боль. Огромную боль.

– Ты не имел права! – с трудом выдавила я. Я даже не знала, подразумевала ли я его поцелуй или то, каким жестоким образом он сейчас продемонстрировал мне мою же слабость.

– Поэтому ты не воспользовалась моей печатью? – сухо поинтересовался он.

И тут я начала понимать:

– Так вот в чем дело? В твоей гордости?

Люциан колебался. Высокомерия, которое я ожидала увидеть, на его лице не оказалось. Наоборот, он выглядел почти подавленным. Он стиснул зубы, сдвинул брови.

– Люциан, он идет, – крик Тоби спас его от необходимости отвечать. Но брахион не шевелился. Он удерживал мой взгляд.

– Можешь идти, – процедила я. Его неожиданная неуверенность придала мне сил. – Ты доказал то, что хотел доказать. Я останусь здесь. – И потом добавила еще тише: – Надеюсь, ты доволен.

Его зеленые глаза оторвались от меня. Мне показалось, что я заметила в них сожаление.

– Если бы ты позвала меня, я мог бы всё это предотвратить.

– Скройся с глаз!

Он кивнул:

– Ты можешь подглядывать, но веди себя спокойно.

Когда Люциан закрыл за собой дверь, мой мир обрушился на меня. Я сползла на кафельную плитку. Слезы жгли мне горло, но я не отважилась дать им волю. Какой же я была глупой. Как же я могла так раскрыться? Я думала, что я сильная, хотела дать ему почувствовать мою злость, а преподнесла свою уязвимость на серебряном блюдечке. Но как мне выдержать это без гнева? Больше никто и никогда не увидит на моем лице ни одной эмоции.

– Что бы ни происходило, не позволяйте себя спровоцировать! – доносились до меня наставления Люциана.

Я в смятении подняла голову. Передо мной в стене ванной комнаты зияла большая дыра. Нет, просто один участок был прозрачным, как в кабинете для допросов в полиции. Люциан стоял в центре убежища, взгляд прикован ко входу. Тоби и Гидеон стояли по бокам от него, в то время как остальные держались позади. Я подкралась поближе к стене и смогла увидеть, как человек в темном костюме вошел в помещение. Мое сердце пропустило удар, когда я узнала Джирона. Он все-таки пришел. Один.

– Люциан. Давно не виделись, – отступник наклонил голову в самодовольном приветствии.

– Дядя, – ответил Люциан.

«Дядя?» Джирон – дядя Люциана? Что еще, черт побери, он от меня скрывал?!

Джирон обвел глазами комнату. Казалось, он ни капли не нервничал. Даже из-за численного превосходства своих врагов. Тем не менее уверенность в себе, которую он излучал у меня в комнате, дала трещину. Он спустился по лестнице.

– Думаю, у тебя есть то, что принадлежит мне.

– Похоже на то, – сказал Люциан. Мне было видно его только со спины, но он выглядел напряженным.

– Правильно ли я понимаю, что взамен ты потребуешь от меня информацию?

– Нет, дядя. Информацию ты мне и сам дашь.

– Ах, вот как?

– Поэтому ты и пришел, не так ли?

Джирон поджал губы и пристально посмотрел на своего племянника. Внезапно давление воздуха в комнате изменилось. Потрескивание воздуха я слышала даже из ванной. Мой позвоночник взорвался острой болью, как от тысячи ледяных игл. Кто-то здесь явно демонстрировал свою силу. Огромную силу.

– Ты изменился, – съязвил Джирон. Люциан выдержал его взгляд. Ледяное покалывание у меня на спине возросло, когда брахион тоже решил доказать свою мощь. Летняя гроза безжалостно ударила по пустынной жаре. По студии пронесся порыв ветра. Даже у меня в ванной вещи слетели со своих мест. Заморгали лампочки. Я заметила, как Лиззи беспокойно переминалась с ноги на ногу при виде этой немой дуэли. Тоби предостерегающе взглянул на нее. Рука Райана дернулась к его ациаму, но он тоже сдержался. Никто не смел ослушаться приказов Люциана.

– Они не нападут на тебя, – спокойно проговорил Люциан. Мне необязательно было смотреть на него, чтобы знать, что на его лице была улыбка. Джирон без особого интереса еще раз оглядел присутствующих и вздохнул. После этого давление начало спадать, и вскоре все снова стало как и прежде.

– Ты хорошо натаскал своих щенков.

– А ты думал, это будет так просто? – спросил Люциан.

Джирон пожал плечами и сел. Под ним возникло мягкое вращающееся кресло. Ему оставалось разве что наколдовать себе еще бокал с коньяком и белого кота…

– Хоть какое-то удовлетворение принесло бы, если бы Тимеон позаботился об этой охотничьей своре, – он скрестил ноги. Его напыщенное высокомерие вызывало во мне агрессию. Он восседал там, как король на троне.

– Что ж, о чем ты хотел узнать, племянник? – свой вопрос Джирон сопроводил элегантным, практически щедрым жестом. Люциан не обратил на это внимания. Он скрестил руки на груди и пристально смотрел на Джирона.

– Почему ты назначил за голову девчонки награду в три миллиона?

«Три миллиона?» Я ушам своим не верила. И ни у кого не возникло идеи меня сдать?

– Потому что она представляет опасность для всех праймусов.

– С каких пор тебя интересуют другие праймусы? – усмехнулся Люциан. Дядя послал ему прохладную улыбку.

– Мир нравится мне таким, какой он есть. Я нашел свое место. И не допущу, чтобы она все разрушила.

– А