Пособие по выживанию - Элен Уайт

— Ты продолжишь исследования позже, я еще не насытился, — прошептал Алекс, опалив мою шею горчим дыханием и слегка закусив кожу.

Вскоре, правда, мне было уже не до исследований и возражений, когда губы мужа втянули левый сосок, в то время как умелые пальцы исследовали правую грудь, заставляя вновь и вновь стонать, выкрикивая его имя. Это было потрясающе! Ощущение его кожи, поблескивающее в свете свечей тело, поцелуи, граничащие с болью, когда они сопровождались укусами, и — он. Шанс быть рядом с ним, быть его женщиной.

Губы вновь нашли губы, заставили притянуть его к себе за волосы, я услышала тихий рык. Алекс подался вперед, прижавшись к низу моего живота чем-то твердым, из-за чего сердце забилось еще быстрее, хоть и до этого буквально выпрыгивало из груди.

— Алекс, пожалуйста, — уже молила я, облизывая пересохшие губы, царапая спину супруга, хотя все тело ныло от неудовлетворения. Словно я зависла на вершине и не могла упасть вниз, а без ощущения полета уже не представляла своей жизни. Но любимый лишь покачал головой, продолжая исследовать, гладить и целовать мое тело. В тех местах, где он касался, ощущалось покалывание. Казалось, все мои чувства сосредотачивались именно там.

О, это было потрясающе! Мои руки жили отдельной жизнью, то поглаживали спину мужа, то царапали ее, когда желание становилось невыносимым, а ноги обвили его торс.

Зубы Алекса чуть сжали сосок, заставив прогнуться в экстазе, и я ощутила нечто большое, упирающееся в меня. Мои глаза широко распахнулись, словно от удивления, но пути назад не было. Бедра мужа качнулись вперед, одним мощным движением заполнив меня. Теперь я была его. Полностью. Тупая боль где-то внутри не проходила, а на глазах выступили слезы.

— Элли, маленькая моя, сейчас пройдет, — зашептал Алекс, не двигаясь. В его темно-серых глазах было столько нежности и желания, что я осторожно кивнула. Боль немного утихла, а муж продолжал шептать ласковые слова, покрывая плечи, лицо и шею поцелуями. Немного погодя Алекс вновь начал двигаться. Медленно. Тягуче. Я видела, что каждое сдержанное движение приносит ему боль, поэтому начала двигаться навстречу, легонько царапая спину, тем более что боль прошла, уступив место какому-то небывалому чувству.

Это скольжение во мне… Алекс был неистов, двигался в каком-то первобытном темпе, то замедляясь, то убыстряясь, вновь и вновь заставлял выкрикивать его имя, заставлял выгибаться в ответ на каждое движение глубоко внутри. Хотелось, чтобы эта пытка никогда не заканчивалась, но тело уже не выдерживало напряжения, тугой струной натянувшегося где-то внутри. Каждая клеточка сладострастно болела, сгорая в огне безумства, когда сердце, казалось, готово было разорваться от переполняющих его чувств. А я притягивала Алекса все ближе к себе, царапая кожу, ловя его стоны губами, и молила об освобождении.

— Я хочу видеть твои глаза, — прошептал он, закусив мочку уха и оттянув ее вниз. Находясь на грани, с шумом в ушах и слабостью в теле, я соображала с трудом, что от меня требуется, поэтому перевела затуманенный взгляд на Алекса. Его темные волосы разметались по плечам и обрамляли лицо, делая его поистине прекрасным, глаза были практически черными и неотрывно смотрели на меня с таким желанием, что тело не выдержало. Со следующим движением любимого моя душа унеслась в небеса, взорвавшись миллионом маленьких фейерверков. Глубоко вонзившись в меня еще раз, Алекс забился в экстазе, шепча мое имя.

— Это было божественно. — Я нашла в себе силы, чтобы прошептать это.

— Скоро ты поймешь, что может быть еще лучше, моя чувственная маленькая девочка, — тихо рассмеялся Александр. Он лег рядом, облокотившись на кровать, и стал рисовать на моей груди какие-то замысловатые узоры. Шевелиться не хотелось, как и говорить. После того взрыва, что я ощутила, на меня накатила усталость. Все, что я могла, — это лежать, наслаждаясь легкими, словно дуновение ветра, прикосновениями. — Я отнесу тебя в душ на время, пока нам сменят простыни.

Супруг бережно поднял меня на руки и отнес в ванную. Я пребывала в полусонном состоянии, поэтому даже не рассмотрела интерьер, подставив тело теплым струям воды, что стекали с потолка небольшим водопадом, и ожидала, пока Алекс уйдет. Было неловко, ведь мы так ни о чем и не поговорили, но начинать разговор первой я не решалась. Муж же вопреки моим ожиданиям остался, медленно вымыл меня, затем себя, после чего вытер полотенцем и отнес мое уставшее от переживаний и чувств тельце обратно, уже на чистую кровать.

Больше ничего не напоминало о нашей близости, и на душе стало тоскливо. Словно утром, когда просыпаешься и понимаешь, что чудесный сон был всего лишь видением. Но ведь Алекс сейчас рядом. Со мной.

— Все завтра, — сказал Александр, увидев, что я напряглась, лежа на подушке. — Спи и не забивай свою прекрасную головку ерундой. — Легкий поцелуй и ощущение объятий любимого — именно то, чего мне не хватало, чтобы уплыть в страну грез и желаний. Пусть и во сне. Это была поистине волшебная ночь — Властелин моего сердца был необычайно нежен со мной.

ГЛАВА 24

Элли

Проснувшись утром на плече супруга, я еще некоторое время боялась открыть глаза. А что, если это все сон? И то море нежности, в котором он искупал меня вчера, — не больше чем плод моего воображения? Больного, надо полагать, ведь такойАлекс мог только присниться.

Я открыла глаза и осторожно, боясь спугнуть минуты ленивого утра, потерлась щекой о теплую «подушку», на которой полулежала, потом немного передвинулась, чтобы иметь возможность видеть лицо мужа. Рука Алекса сильнее обвила мою талию, но веки остались неподвижными. Спит. Сквозь приоткрытые веки я рассматривала любимого, замечая каждую черточку, каждую родинку. Как вот эта на шее, почти у самого подбородка. Совсем маленькая, не больше точки. А я раньше и не видела ее…

Луч солнца скользнул по подушке, остановившись на губах Алекса. Расслабленное лицо без кривой усмешки и ленивого прищура казалось еще красивее. Но теперь это была не далекая красота, которой любуются как божеством, а родная, вызывающая тепло в душе, заставляющая сердце стучать быстрее. Даже шрам теперь не казался ужасным, хотя я и до этого не считала это увечье таковым. Это ведь всего лишь шрам — не более. Он придавал лицу жизни, напоминая, что мой муж — человек, а не божество, что он тоже имеет право на ошибки. Интересно, как он получил этот шрам?

— Ты во мне дырку протрешь, — с усмешкой сказал Алекс, приоткрыв один глаз, и поморщился от яркого света.