Падение ангела - Лана Шэр

из них. Каждая лишь мрачная безликая тень, потому что та, от которой у меня сводит все мышцы и член каменеет от одной только первой буквы её имени, лежит сейчас в номере и наверняка не спит, мучаясь от раздирающих её мыслей и вопросов. Переживаний о том, что я могу не вернуться.

И эта мысль меня даже заводит. Потому что растерянная и взволнованная Алана — бустер для моего звериного возбуждения.

Пожалуй, взять её с собой сегодня было не такой уж херовой идеей. Хотел бы я посмотреть на отвращение на её безупречном личике, сменяющееся в процессе интересом и возбуждением. Потому что что бы она там не говорила, как бы ни упиралась — её заводит вся эта херня.

То, как она текла и кончала мне на руку в «Грехе», её дикие хриплые стоны каждый раз, когда я брал её силой — девочка совсем не из нежных розовых цветочков. И я уверен, что проведи она здесь некоторое время, с помощью пары моих манипуляций, точно бы намокла.

Перед глазами сразу появились её блестящие от возбуждения глаза и я машинально опустил руку на член, грозящийся разорвать брюки с минуты на минуту. Со стоном сжимаю челюсть так, чтобы сбросить это наваждение и перевожу взгляд на объект наблюдения.

Нет. Ей не место в этом гадюшнике. Больше никогда ноги этой женщины не коснутся одного пола ни с одним грязным ублюдком, не достойным даже дышать с ней одним воздухом.

Я об этом позабочусь.

Смотрю на Ральфа и прикидываю сколько человек из его группы охраны припряталось в клубе. Замечаю несколько парней неподалёку, а также пару около входа. То, что они принадлежат ему сомнений не вызывает, потому что внимание головорезов слишком часто возвращается к его мерзкой роже.

Проблем на сегодня я не планирую, но на всякий случай продумываю план действий на случай, если «подружиться» у нас не выйдет. И пока я прикидываю силы и обдумываю как по очереди буду снимать каждого из охранников, Стейси, та самая малышка-официантка, пробегая мимо моего столика, шепнула, что Ральф хочет взять в випку девушку, которая только вышла на сцену.

Перевожу взгляд в их сторону и вижу худенькую девушку лет девятнадцати, с угольно чёрными волосами и огромными, просто по-детски невинными глазами. Она сильно отличалась от девиц с пышными формами и развратными взглядами, кружащими вокруг шестов до этого.

— Ублюдок, — выплевываю я, чувствуя отвращение к тому, что доходит до моего сознания.

Из всех танцовщиц, явно сформировавшихся женщин, он выбрал ту, что максимально похожа на подростка.

От этого осознания невольно сжимаются кулаки и я понимаю, что началась моя игра. И я должен, просто обязан сделать всё хорошо.

Поднимаюсь со своего места и коротким взмахом руки показываю администратору, что хочу её. Малышку, которая запросто могла бы оказаться сестрой Аланы. Но даже та полоумная блондинка выглядела старше этой.

Мужчина быстро подходит ко мне и начинает сбивчато говорить о том, что девчонку уже выбрали и я могу взять любую другую, какую только захочу.

— Эту, — перебиваю его, не желая слушать этот приторно-облизывающий лебезящий бред, а сам впиваюсь глазами в профиль Ральфа, словно загипнотизированного юной танцовщицей.

— Боюсь, другой гость выбрал её до вас и…

— Мне плевать, кто её выбрал, приятель, — протягиваю пачку купюр, свёрнутых в рулон, — Я хочу ее. Сюда. Сейчас. И ждать не готов.

— Боюсь, я…

— А ты не бойся, — не глядя протягиваю ещё денег, — Договорись.

Мгновение он смотрит на меня, не зная что делать, но на мой суровый взгляд он отвечает недовольным коротким кивком и уходит, наверняка прикидывая кого он боится больше, меня или Ральфа.

К сожалению, времени на то чтобы изучить противника у меня было не так много, но то, что он полное дерьмо, я знаю наверняка. А ещё он завсегдатай этого клуба и его имя здесь не пустой звук, что значительно осложняет задачу. Но только на первый взгляд.

Потому что, напомню, деньги решают всё. По крайней мере в этом дерьмовом кругу.

Наблюдаю за тем, как мой засланный переговорщик добирается до стола Ральфа и, чуть ли не на трясущихся ногах, склоняется к его уху, сообщая о том, что добычу тощего ублюдка хотят перехватить. Медленно он переводит взгляд в мою сторону, на что я отвечаю скучающим взглядом человека, не привыкшего к отказам.

Пару минут они о чём-то говорят, после чего администратор идёт ко мне, наверняка неся угрозу или что-то типа того.

Так оно и есть.

— Кхм, мистер… — не заканчивает, ожидая, что я представлюсь, но я молчу, — В общем, прошу прощения, мне жаль, но это невозможно. Дело в том, что…

— Зачем же ты лжёшь мне, — смотрю на его бейдж, — Оскар? Не думаю, что тебе правда жаль. Но будет. Потому что я планирую купить ваш клуб и когда я стану твоим боссом — то вспомню о том, насколько плохим несговорчивым сотрудником ты был, приятель. Уверен, твоя мать, всё ещё думающая что ты работаешь в компании по переработке пластика, не обрадуется если узнает, что ты тут приторговываешь шлюхами и сам не прочь потрахаться за деньги с теми, кто готов присунуть тебе в задницу, — наслаждаюсь зрелищем того, как тугой ком проваливается в его горло, и, натягивая дружелюбную улыбку, продолжаю, — Ну? Что скажешь?

— От… откуда вы знаете мою мать?

— Я знаю о тебе всё, Оксар. И обо всех сотрудника клуба. А ещё о том, что через вас проходят малолетки, а это, мой друг, полная херня, правда? И если вас возьмут за яйца, то посадят очень, очень надолго. А знаешь что делают в тюрьме с педофилами, Оскар?

Информация, которую я успел собрать, оказалась скудноватой, но мне достаточно.

— Но я не при чём! Мы тут таким не занимаемся! Кто вы такой? — вижу, что мой новый друг находится на грани срыва и этого мне совсем не нужно, поэтому я меняю тактику.

— Тише-тише, приятель. Я не хочу тебя пугать. Просто доношу информацию. Ты ведь умный парень. И ссоры с будущим начальством тебе ни к чему. Утряси вопрос с девчонкой и я запомню этот твой жест когда буду вносить коррективы в работу клуба. М?

— Боюсь, я не могу, — растерянно смотрит Оскар на Ральфа, не обращающего внимания на нас, будучи уверенным в том, что милый Оскар сможет договориться с наглым незнакомцем в моём лице.

— Ты что, боишься этого парня? Брось. Такой человек как ты, я уверен, не должен его бояться.

— Нет, то есть… — ну всё, малыш