Падение ангела - Лана Шэр

Свободной рукой он обхватывает моё лицо и грубо поворачивает меня к себе, впиваясь требовательным и властным поцелуем. Пальцами он надавливает на мою челюсть, принуждая открыть рот, и вгоняет туда свой язык, заявляя на меня свои права и не давая даже возможности допустить что это не так.

— Тише, малыш, — шепчет он, на секунду прерывая свой дикий поцелуй, — Дай мне минуту, — и возвращается обратно, сминая мои губы своими.

Какое-то время я пытаюсь сопротивляться, но просто не могу противостоять его натиску. Той бешеной дикой силе, которую он сейчас не сдерживает, нападая на меня как неукротимый голодный зверь. Словно он вбирает меня так жадно, не заботясь больше ни о чём, кроме своего насыщения. И эта природная непреодолимая дикость передаётся и мне.

От напряжения, в котором я пребывала все эти часы, какой-то тумблер внутри меня просто срывает и со стоном я отвечаю на поцелуй с не меньшей силой. Зарываюсь пальцами в волосы мужчины и льну к нему грудью, желая почувствовать его тело на своём.

Почувствовав, как моё сопротивление сменилось ответной страстью, Марк отпустил мои запястья и начал хаотично блуждать руками по моему обнажённому телу, обжигая кожу своими требовательным и прикосновениями.

Сжимая мои бёдра, он с рычанием притягивает меня к себе и я чувствую его выпирающее возбуждение через брюки. Задыхаясь от этого ощущения и нарастающего томления внизу живота, перевожу взгляд на его глаза и цепенею от того, с каким желанием и одержимостью Марк смотрит на меня.

Я уже видела его возбужденным, возбужденным до предела и возбужденным на грани безумия. Но сейчас это что-то… другое. Словно в его глазах сейчас помимо возбуждения и желания есть… боль?

— Я помешался на тебе, детка, ты это знаешь? — рычит он, вдавливаясь в меня, — Весь грёбаный вечер я только и думал, что о тебе. Это чертовски огромная проблема, — и вновь поцелуй, теперь более нежный и трепетный, но всё такой же властный.

Марк просто заполняет меня собой, уводя куда-то на край бездны. Моё тело бьёт хлёсткая дрожь, дыхание сбивается, а сердце готово вырваться из груди, оставив меня опустошённой и безвольной куклой в руках этого мужчины, который сейчас делает со мной что-то невероятное.

— Чёртова ведьма, — шепчет мне в губы, кусая их, — Чёртова одержимость, — резко поднимается и рывком переворачивает меня на живот, покрывая мои плечи укусами.

Шиплю, извиваясь под тяжестью его тела, но чувствую, что от жёсткости прикосновений Марка лишь сильнее улетаю, перенимая его дикость ещё сильнее. Он наваливается на меня, обхватывает рукой за шею и поднимает мою голову выше, перекрывая кислород и затрудняя дыхание.

— Также как ты сейчас не можешь дышать, моя маленькая, так и я задыхаюсь без тебя каждую грёбаную минуту, проведённую по отдельности.

И будто наказывая за это, он звучно шлёпает меня по ягодице, от чего я вскрикиваю, инстинктивно выгибаясь ему навстречу. Чувствую, что вот-вот начну хныкать и умолять его сама не знаю о чём, и чтобы сдержать этот порыв, закусываю губу. Марк ещё раз шлёпает меня, кусая шею сзади, после чего с рыком отрывается и поднимается вверх, оставляя меня с ощущением пустоты без тяжести его тела на моём.

Поворачиваюсь, глядя на мужчину и ловлю его тяжёлый взгляд.

— Я не буду брать тебя в этом состоянии, детка. Сейчас я не могу себя контролировать и могу сделать тебе больно, — протягивает ко мне руку и проводит по щеке тыльной стороной ладони, — Но я бы рехнулся, если бы не почувствовал тебя сейчас. Особенно когда застал с выставленной ко мне задницей на балконе.

Не отвечаю, пытаясь прийти в себя и восстановить дыхание. Слова мужчины доходят до меня с трудом, будто откуда-то издалека. Я ещё не видела Марка пьяным даже немного, несмотря на то что уже не раз была рядом, когда он пил и наблюдала, что сколько бы алкоголя не попадало в его кровь — он сохранял рассудок и ясность. Сколько же он выпил сегодня, что ведёт себя так, будто действительно находится на грани?

— Знаю о чём ты думаешь. Нет, я не пил пока была там. Я… — делает паузу, разглядывая моё тело, — Пришёл в номер не сразу.

— Что ты имеешь ввиду?

Марк молчит, словно обдумывая то, что собирается мне сказать, а я же теряю терпение и группируюсь, чтобы сесть на кровати и быть в более равном положении с его телом.

— Я имею ввиду, что мне потребовалось время, чтобы подняться сюда. К тебе.

— Не понимаю, Марк. Объясни нормально, — хмурюсь, действительно не понимая о чём он говорит, — Что там произошло? Ты увидел того, кого искал?

— Сразу к делу, да? — ухмыляется, но в голосе сквозит недовольство, — Мы не будем сейчас говорить об этом ублюдке, Алана. Я всё расскажу тебе завтра. Сейчас я… — смотрит в сторону и вновь ухмылка, — Чёрт возьми, я пожалею об этом на утро.

Снова молчание и я теряюсь в догадках, ведь Марк для меня — образец собранности и контроля. И то, что сейчас он кажется каким-то… растерянным, даже пугает.

— Марк, в чём дело? — придвигаюсь чуть ближе и склоняю голову вбок, чтобы лучше разглядеть его глаза, которые он увёл в сторону и будто сражается со внутренними демонами, разрывающими его в эту минуту.

Пока он молчит, я оглядываю его, невольно любуясь широкими плечами, обтянутыми чёрной рубашкой, которые так часто он носит и которые так потрясающе ему идут. Крепкие руки с сильными проработанными мышцами, длинные пальцы, скрещенные сейчас между собой. Острые черты лица, вызывающие желание прикоснуться к ним, чтобы смягчить и убедиться, что он живой, а не вылепленный скульптором из холодного мрамора или гранита.

И чёрные, невероятно глубокие и пугающие своей порочностью и греховностью глаза. Глаза настоящего Дьявола. Даже в тёмном номере, освещаемом лишь светом луны, эти глаза подчиняют себе и вызывают абсолютную уверенность в том, что скрывается за ними что-то, что не может не ужаснуть.

— Дело в том, детка, — поворачивается ко мне и приковывает к месту своим взглядом Марк, — Что я нахер помешался на тебе. И что я не оставлю тебе никакого выбора. Ты моя. Была, есть и будешь. Я единственный, кто будет рядом с тобой, единственный, кого ты будешь ждать, хотеть, представлять и о чём-то просить. Единственный, чьё имя ты будешь кричать во время того как будешь кончать. Единственный. Потому что с этого момента любой урод, который совершит глупость и приблизится к тебе — умрёт.

— Марк, ты пугаешь меня, — хмурюсь, не понимая как сейчас реагировать на