Падение ангела - Лана Шэр

который весь такой опасный, тебя рассекретит и убьёт? А я останусь здесь и буду сходить с ума, пока в дверь не постучат и не скажут, что нашли где-то твоё тело. Или не нашли! Что мне делать, Марк, если что-то пойдёт не так? Да я тут свихнусь, пока ты не придёшь. И вообще речь идёт о моей сестре и я и без того чувствую себя конченой предательницей, ничего не сделавшей до сих пор, чтобы её найти. Кроме меня у неё никого, понимаешь? А я… я обещала её защищать. На могиле родителей клялась, что не дам ей попасть в беду. И я подвела их. Их всех!

Марк внимательно наблюдал за мной, давая высказаться и я сама не заметила, как по щекам начали стекать тонкие ручейки солёных слез.

— Я благодарна тебе за помощь, но этого не достаточно. Для меня этого не достаточно. Я не могу бездействовать и ждать, что кто-то вместо меня спасёт Хлою из дерьма, в котором она оказалась, понимаешь? Я её старшая сестра. И это моя задача. А я вместо того чтобы ей помочь прохлаждаюсь здесь с тобой, живя не свою жизнь и занимаясь вещами, которые никак не приближают меня к поиску сестры!

Набираю воздух в лёгкие, чтобы продолжить, но вместо этого не могу издать ни звука, чувствуя, как горло перекрыл спазм рыданий, рвущихся наружу.

Словно ощутив это даже быстрее меня, Марк обхватил меня своими сильными руками и прижал к себе так крепко, что я едва не начала задыхаться от того, как сильно он сжал меня. Но именно это сейчас мне оказалось необходимо.

— Я понял, — прошептал он, нежно гладя меня по волосам, — Не продолжай.

— Я уже просто не могу медлить, Марк, — шепчу, всхлипывая и сжимая челюсть, чтобы не разрыдаться, — Не могу.

Мужчина не отвечает, но сейчас мне этого и не нужно. Каким-то образом тепло его тела и сила рук действуют успокаивающе и вместо слёз, обжигающих глаза всего минуту назад, я начинаю ощущать как по телу растекается тёплая волна спокойствия, хотя внутри я совершенно не чувствую себя спокойно.

Но получая молчаливую поддержку Марка я действительно не успеваю утонуть в боли, разрывающей меня изнутри. Продолжая свои мягкие поглаживания, он кладёт подбородок мне на макушку и тяжело вздыхает, будто борясь внутри себя с сомнениями, которых он сам не может себе простить.

— Детка, я не возьму тебя с собой сегодня. Мне жаль, — отодвигается и смотрит в мои покрасневшие глаза, — Это слишком опасно и я не готов тобой рисковать.

Хочу возразить, пообещать, что буду осторожна и не доставлю проблем, но он не позволяет мне продолжить, накрывая мои губы своими пальцами.

— Послушай меня. Я не знаю этого человека и ни при каком раскладе не подставлю тебя, приведя в непроверенную обстановку. Мне нужно увидеть его, понять что это за хрен и может ли он быть нам полезен. Но если ты будешь рядом, я только и буду думать о том, чтобы с тобой ничего не случилось и никакая сука тебе не навредила. Мне чертовски, поверь, чертовски не хочется оставлять тебя здесь. Но так нужно, Алана. Это единственный возможный расклад. Нравится тебе это или нет, иначе мы делать не будем.

— Но…

— Никаких «но». Я знаю, что тебе хреново от всего, что творится и от того что мы всё ещё не нашли твою сестру, но именно этим я и занимаюсь. И ты, если действительно хочешь помочь, будешь сегодня хорошей девочкой и останешься в номере. Всего на один вечер. Потом будем решать по мере развития событий.

— По мере развития событий? — не понимаю к чему он клонит, сокрушаясь внутри от того, что, вероятнее всего, моя надежда пойти с ним, слабая и едва дышащая, но всё же присутствующая — разрушается в это мгновение.

— Пока я не могу сказать на какое время мы здесь и каким будет итог сегодняшнего вечера. Всё будет зависеть от того, как пройдёт встреча. Поэтому я не буду кормить тебя пустыми обещаниями. Но я хочу чтобы ты знала — я делаю всё, что могу. И сейчас мне действительно нужна твоя помощь, Алана. Не мешай мне. Просто побудь здесь, чёрт возьми. Я вернусь и всё тебе расскажу. Мы решим что делать, — крепко обхватывает меня за плечи, вглядываясь в глаза, и добавляет, — Вместе.

Ну вот и всё. Мне нечего сказать. Сейчас любые мои возражения или контраргументы будут абсолютно неуместны, потому что я вижу, как Марк старается сейчас быть со мной внимательным и честным.

И это всё так на него не похоже, что я просто теряюсь. Привычный способ общения с ним, основанный на войне и язвительности сейчас неприменим. А другого я не знаю. Казалось бы, можно просто успокоиться и попробовать довериться мужчине, но…

Но пока я не могу до конца решиться на это. Потому что где-то в глубине души трещина на хрупком доверии, появившаяся после находки в его столе, до сих пор напоминает о себе.

И всё же сейчас у меня нет сил воевать. И ко всему прочему я понимаю, что он прав. Сама ведь уже об этом думала. Но всё же так горько осознавать то, что он скоро уйдет, а мне останется изводить себя переживаниями и безумными мыслями.

Молча и едва заметно киваю, признавая своё поражение и демонстрируя вынужденное согласие, глядя в сторону. Почему-то я сейчас не могу смотреть Марку в глаза, будто он проберётся слишком глубоко и узнает обо мне что-то, что я пока не готова открыть. Словно уязвимость сейчас опасна.

— Спасибо, — целует в лоб, прижимая меня к себе за затылок.

И в этом жесте я ощущаю что-то новое. Новое для нас. Нашего контакта. И это так удивительно. Я не могу до конца ему доверять, не могу позволить себе такую вольность, но Марк в этой поездке открывается для меня с новой стороны. И я не понимаю, это игра, очередная маска, ложь или та его часть, которую я раньше не видела? Или не хотела видеть.

Не давала возможности ей проявиться.

Ведь я только и делала, что выбешивала его, провоцировала, делала всё наперекор. Не то чтобы намеренно, но… у меня всегда были причины и мотивы. Просто, мы в этих историях часто шли в противоположные стороны. Видели моё участие по-разному. И ведь не все мои решения Марк понимал, потому что я всегда была не до конца откровенна. Возможно многого бы удалось избежать, если бы мы