Сага о халруджи - Вера Александровна Петрук

которые были также выбиты на наручах и наплечниках шаровидной формы. В руках рыцарь держал вогнутый четырехугольный щит, расписанный, не иначе как самим Томасом. Сверху и с низу щита выступали железные острия. Мантия серебристого цвета ниспадала с плеч наследника Эйдерледжа, а на шлеме развивался яркий лоскут, в котором Дэйра узнала свой платок, исчезнувший пару недель назад. Она расшила его цветами и узорами, как велела герцогиня, собиравшаяся включить платок в будущее приданое дочери. Похоже, несносный Томас украл его, чтобы использовать в качестве шлемного украшения, которое должно было стать мишенью для противника.

— Хорош, да? — не удержался от улыбки Томас. — Отсюда отличный вид, куда лучше, чем с твоего места на трибуне. Смотри, начались пешие поединки. Спорим, что Нильс не проиграет.

— Нильс? — выражение «глаза полезли на лоб от удивления», оказывается, вполне могло отражать реальность. — Ты нарядил его в доспехи вабара, дал ему копье и меч вабара, посадил на коня вабара и разрешил участвовать в турнире для вабаров?

— Что ты заладила, сестрица, — поморщился брат. — Вабары, вабары… Когда Нильс сказал, что проезжий монах обучил его копейному бою на лошадях, я понял, что это подарок судьбы. Конечно, сначала не поверил. Но он говорил так убедительно, что я отвел его в поле за реку, посадил на коня, дал копье и велел скакать во всю дурь. Пчелиный улей он сбил сразу и без промаха. Вопрос был решен.

— Какой вопрос?

— Ох, и ты еще называешься моей сестрой, женщина, — Томас закатил глаза, а потом вернулся к эскизу, который малевал до этого. — Если бы ты меня хорошо знала, то давно бы поняла, что я ненавижу турниры. Нет ничего глупее копейного поединка на лошади. Но попробуй это отцу скажи. Сражу же в военную академию отправит, чтобы там дурь из сына выбили. Он уже давно грозится. Но вообще я тобой горжусь, сестра. Потому что, если бы не твой дурацкий поступок на охоте, у меня бы не было Нильса. Не парень, а золото. Мне даже ему объяснять ничего не пришлось. Сам подошел и сказал: «А давайте, господин, я вместо вас в поединках поучаствую. Роста мы одинакового, на коне держаться умею, с копьем тоже хорошо обращаюсь. Не посрамлю. А вы, между тем, попробуйте турнир нарисовать — ведь когда еще будет такая возможность со стороны на него посмотреть».

— Так и сказал? — промямлила Дэйра, не веря своим глазам.

Пока Томас расхваливал Нильса, арену посетила смерть. Один мертвец был на счету барона из Андоры по прозвищу Хлоридан Смелый — известного в стране мясника, а второй… второй принадлежал копью лже-Томаса, который смертельно ранил одного из виконтов Бардуага. В другой раз Дэйра волновалась бы вместе со зрителями, которых кровавое начало турнира взбудоражила настолько, что люди, не переставая, кричали, но все ее мысли притягивало лишь одно чувство — страх.

— Во дает! — восторженно воскликнул Томас. — Эх, забыл его предупредить, что не надо никого убивать, но видят боги, бедняга Кальп сам виноват, надо быть расторопнее.

— Знаешь, что ты наделал? — Дэйра не выдержала и, схватив брата за плащ, попыталась его тряхнуть. Такой фокус не проходил с тех пор, как Томас ее перерос и стал тренироваться с Норадом, но попытаться стоило — брат хотя бы посерьезнел.

— Избавь меня от твоего лукавства, — фыркнул он. — Если кто тут и не соблюдает правила, так это ты. Я тебе, конечно, благодарен, что ты вытащила его из реки, но не забывай, что не я это начал. Это все равно как притащить домой гончую и не выставлять ее на собачьих бегах. Если парень на свой страх и риск научился турнирному бою, почему бы этим не воспользоваться? И вообще, не лезь в мои дела. Нильс — мой оруженосец, и тебя он не касается.

Дэйра все-таки выхватила блокнот из рук Томаса, но была вынуждена быстро вернуть его обратно — брат, не колеблясь, заломил ей руку.

— Папочка нам вместе поручил за этим донзаром присматривать, — вспылила она. — Если вас накроют, то и мне попадет.

— Не ссы, сестренка, — самодовольно улыбнулся Томас. — Не накроют. Верь в удачу! Смотри, какой шикарный эскиз выходит. Я давно думал над экзаменационной работой, которую можно показать в академии искусств. Турнир — замечательная тема.

— Ты хоть понимаешь, что доверил честь семьи проходимцу? Что мы о нем знаем? Можешь не отвечать, потому что ответ: ничего. Посмотри, как он сидит на лошади, как держит копье, какие у него уверенные жесты.

— Прямо, как у меня!

— Вот именно! — Дэйра уже с трудом подбирала слова от возмущения. — Но ты тренировался с трех лет, а Нильс — донзар, пахарь! Учился ли он сам или ему помог какой-то там монах-проходимец — все это вранье. Если сегодня боги помилуют нас, и ваш ужасный обман не раскроют, надо пытать твоего Нильса в подвале Норада. А вдруг он чагарский шпион?

— Ты бы еще белоголовым его назвала, — фыркнул Томас. — Парень не виноват, что родился донзаром. Если держать меч и копье для него мечта всей жизни, я не буду ему мешать. Не будь косной, сестрица. Мы с тобой оба знаем, как выглядят чагарские шпионы. Спасибо папе за прошлые выходные. Я бы с огромным удовольствием провел их у мольберта, а не в пыточной. Нильс — наш. А то, где он учился, у кого и как — лично меня не волнует. И вообще не мешай. Или молча стоишь здесь, или идешь на свой стул королевы.

Между тем, на турнире начались конные поединки. В первой сшибке Яростный Дракон переломил свое копье о грудь Пальмидаса Искреннего, но тот остался в седле, и схватка закончилась безрезультатно — к разочарованию толпы, подогретой смертельным началом боя.

Дэйра тщетно пыталась себя убедить, что зря паниковала, что Томас прав, и Нильс — обычный мальчишка, который перепутал мечту с реальностью. Турнир вдруг потерял яркость и блеск самого крупного события в Эйдерледже за весь год, превратившись в тусклый эскиз с набросками Томаса. Еще один праздник был испорчен. Она посмотрела на Фульгинара Бесстрашного, который весь в черном, появился по левую сторону барьера, и ничего не почувствовала — ни предвкушения поединка, ни удовольствия от союза лошади и всадника, ни восхищения сильным и смелым воином. Но тут герольд объявил, что его противником будет Рыцарь Лебедь, и равнодушие Дэйры исчезло, как неверная линия рисунка, стертая одним движением придирчивого мастера. Что бы она ни говорила о Нильсе, одно было точно: этот донзар ее заинтересовал.

От поединка пришлось отвлечься, потому что Томас молча указал