"Вельяминовы" Книги 1-7. Компиляция (СИ) - Шульман Нелли

— Вырастим, говорила же я тебе, — Полли обняла ее. «И ты вот что еще — как вернется эта экспедиция от индейцев, сходи в совет, к Рэдклиффу. Может, он там свое завещание оставил. А если нет завещания, — женщина помолчала, — то ты его наследница. Ну, и он, — Полли кивнула на живот.

— И, — она отвернулась, — Николаса тоже, навряд ли у него завещание было.

— То все семейные деньги, — вздохнула Мэри, — какая разница? Но схожу, конечно. Что-то детей не слышно, — нахмурилась она, и, посмотрев на двор, одними губами прошептала:

«Полли!»

Глиняная миска выпала из рук женщины и с треском раскололась на две части.

— А вот и я, — сказал он, заходя на кухню. «Дети в порядке, в сарае, там сухо хотя бы.

Кораблики вырезают. Ну, — он обвел глазами застывших женщин, — вот, я и вернулся, мои дорогие».

— Майкл, — Мэри отступила на шаг. «Майкл, ты ранил Николаса, ты, — она посмотрела на мертвенно-бледное лицо Полли и разрыдалась. «Ты говорил, там, в лодке, такие вещи…

— Я покачнулся и неловко протянул ему шпагу, — священник подошел к очагу и стал греть руки над огнем. «Ужасный холод, — заметил он, не оборачиваясь.

— Такое бывает, моя дорогая Мэри, особенно в шторм, — Майкл улыбнулся.

— Опять же, — мужчина повернулся к очагу боком, — бывает, что весла выскальзывают из уключин, да? — он поднял красивую бровь, и, посмотрев на Полли, весело добавил: «Вот мы и остались вдвоем, дорогая сестра, да хранит Господь душу нашего брата Николаса, — священник поднял к небу лазоревые глаза и перекрестился.

— Но ты не волнуйся, Полли, я позабочусь о тебе и своем племяннике, мы ведь теперь одна семья, кем бы, ни был твой отец. Конечно, тебе надо будет искупить свой грех, я подумаю о твоем наказании, — Майкл поднял руку, чтобы коснуться ее плеча, и Полли, отшатнувшись, сглотнув, молча, собрала с дощатого пола осколки миски.

Мэри затянула шаль вокруг шеи и робко спросила: «А как же то, что ты говорил о Мирьям, Майкл?»

— Я не говорил, — священник отстегнул шпагу и полюбовался золоченым эфесом. «Повешу в кабинете, — сказал он. «Это Николас говорил, разве вы не помните? — он вздохнул, и, потрепав Мэри по щеке, сказал: «Я поднимусь в опочивальню. Принеси мне горячей воды, и чистую одежду, милая. Экспедиция еще не вернулась?

— Нет, — помотав головой, ответила ему жена.

— Я помолюсь за их успех, — набожно проговорил Майкл. «И за свое чудесное спасение тоже, я просил Господа, чтобы он дал мне увидеть мое дитя, Мэри. Если это будет мальчик, мы назовем его Николасом, в честь моего покойного, грешного брата».

Ступени лестницы заскрипели и Мэри, озираясь, сказала: «Надо пол помыть, наследил же».

Полли встряхнула ее за плечи и зашипела: «Надо бежать, о чем ты только думаешь, Мэри!»

Женщина потянулась и, сняв с шеи золотой крестик, зажала его в руке. «Слава богу, не заметил, — облегченно сказала она. «Куда бежать, в лес? Это же не Старый Свет, Полли, там мы все растения знаем, а тут? Чем ты детей кормить будешь, из лука мы много не настреляем.

— Или ты хочешь, чтобы тебя индейцы к себе увели, как матушку, ну, там, за Большим Камнем? Подумай об Александре, они ведь не пощадят его».

— Лучше индейцы, чем твой муж, — сочно заметила Полли и, заметив, как побледнела сестра, спросила: «Что, схватки?»

— Живот болит, — жалобно сказала Мэри. «И ведь сегодня ночью он опять…, - она не закончила и расплакалась.

— Иди, ложись, — твердо приказала ей Полли. «Пол я вымою, брату своему — она презрительно усмехнулась, — все отнесу, детей накормлю. А ты надень туфли, и отправляйся к нам — просто ложись и спи.

Она погладила сестру по маленькой, с тонкими пальцами руке и шепнула: «Пожалуйста, Мэри».

Та только кивнула головой и всхлипнула.

Полли втащила вверх по лестнице дымящуюся лохань, и, постучавшись, сказала: «Это я».

Он стоял у окна, глядя на серые, мокрые крыши домов. Полли откашлялась и позвала:

«Майкл!»

Священник мгновенно оказался рядом с ней, и, — женщина ахнула, — схватил ее железными пальцами за локоть.

— Вот что, дорогая сестра, — ласково улыбнувшись, сказал Майкл, — ты ведь понимаешь, что, — достаточно одного моего слова, и тебя с твоим сыном забросают грязью, если не что похуже.

Вряд ли ты хочешь, чтобы Александр узнал о своей матери — прелюбодейке, которая презрела заповеди Господни, и предавалась самому грязному разврату с собственным братом?

От него пахло солью и прелыми водорослями. Полли посмотрела на покрытое синяками лицо и тихо ответила: «Я тоже кое-что могу рассказать, Майкл. О том, что ты сделал со своей сестрой».

Священник рассмеялся.

— Никто не поверит ни единому слову, да и где тебе говорить? Как сказано в Евангелиях:

«Жены ваши в церквах да молчат, ибо не позволено им, говорить, а быть в подчинении, как и закон говорит. Если же они хотят чему научиться, пусть спрашивают о том дома у мужей своих; ибо неприлично жене говорить в церкви». Ну, — небрежно добавил Майкл, — у тебя нет мужа, так что ты должна спрашивать у меня.

— Ничего я у тебя не собираюсь спрашивать, — грубо ответила Полли и вырвала руку. «Не трогай Мэри и Энни, вот и все».

Майкл сладко улыбнулся. «Как я могу? Это же моя любимая, Богом данная жена, моя дочь, которую я воспитываю. Ты слишком плохо обо мне думаешь, Полли».

Он повел носом, как будто к чему-то принюхиваясь, и решительно сказал: «Так что, дорогая сестра, веди себя, как и полагается благочестивой женщине. Молчи и подчиняйся. И даже не думай ходить на совет, они еще не оправились после того твоего выступления. Посмела предложить какие-то бесовские игрища, какой-то театр!»

Полли открыла крышку грубого сундука, и, порывшись в нем, бросила на кровать чистую одежду.

— Твоя жена отдыхает до вечера, — сухо проговорила она. «Когда закончишь, спускайся на кухню, правда, обед скудный, рыбаки три дня не ставили сети, вас искали».

— Завтра поставят, — Майкл внимательно осмотрел сестру, и добавил: «Спасибо, Полли».

— Хоть бы ты сдох, — подумала она, глядя в синие глаза священника. Он проводил глазами красивую голову в простом, холщовом чепце, и, еще раз поведя носом, хмыкнув, — стал раздеваться. Погрузившись в горячую воду, Майкл облегченно вздохнул и подумал:

— Ну вот, дорогого брата больше нет, да гореть ему в аду, а скоро и сестры не будет. Потом я съезжу в Лондон, — он едва слышно рассмеялся вслух, — навещу кузена Питера и еврейскую тварь. Ну, а потом — на запад, в землю обетованную, где я буду пророком и главой новой церкви. Надо завтра общий молебен устроить, поплакать, сказать, что я узрел свет веры истинной, когда был на волосок от гибели. Ну и напомнить о дьяволе, конечно, он никогда не дремлет.

Он зевнул и блаженно закрыл глаза, прислушиваясь к голосам детей, что доносились с кухни.

Церковь была полна народа, люди стояли на коленях даже в проходе. На отсыревших, беленых стенах висели капли воды, дождь поливал бурую траву во дворе, в больших лужах вскакивали и тут же лопались пузыри. Пар от дыхания людей поднимался вверх, и Полли, опустив голову, потрогав сестру за руку, шепнула: «Ну, как ты?»

Мэри дрогнула длинными, темными ресницами, и, не отрывая глаз от молитвенника, помотала головой: «Не спрашивай. Все так же…, - женщина тяжело вздохнула и положила руку на живот.

— Вот что, — приблизив губы к ее уху, сказала Полли: «Я и Александр уплывем отсюда с кораблем Ньюпорта, и я все расскажу матушке. Кто-нибудь из семьи отправится сюда и пристрелит этого мерзавца. Например, Майкл, муж Тео, он же за тобой на Москву ездил?»

Мэри посмотрела на преподобного отца, что стоял на коленях перед распятием, и чуть заметно улыбнулась: «Да его до этого времени индейцы убьют, знаешь же ты, что их экспедиция наделала?»

Полли только поджала губы, и обернулась — головы индейцев, насаженные на деревянные колья, вбитые в землю у ворот поселения, мокли под дождем.

— Зато еда теперь есть, — хмыкнула она про себя. «Капитан Рэдклифф сказал — все амбары ей полны. Конечно, куда там индейцам, — с луком и стрелами против мушкетов. Сами же, своими руками войну начинают, — она взглянула на прямую спину брата и вдруг подумала: