"Вельяминовы" Книги 1-7. Компиляция (СИ) - Шульман Нелли

Энни намотала на палец кончик льняной косы и, улыбнувшись, спросила: «А это правда, что тетя Полли знала мистера Шекспира? Дедушка Мэтью мне о нем тоже рассказывал».

— Знала, — рассмеялась Мэри. «Давно еще, когда мы совсем девочками были. Ну, пойдем, уже и за стол пора, он сегодня в совете ужинает, посидим вдвоем, поболтаем».

Когда они уже шли к дому, Энни, подскакивая на одной ноге, мечтательно сказала: «Эх, быстрей бы в Лондон попасть! А если девочка родится, как мы ее назовем?».

— Подумаем, — рассмеялась Мэри, и шепнула себе: «Марта».

Женщина взглянула с откоса речного берега на лодку, что валялась у кромки речных волн, на серый, мощный частокол Джеймстауна, и, достав из узелка кухонный нож, подняв подол шерстяного платья, стала решительно его обрезать.

— Мама! — потрясенно сказал Александр, увидев смуглые, обнаженные до колена ноги.

— А, наверное, лучше всю грязь на себе таскать, — сварливо отозвалась Полли, сбрасывая чепец, быстро заплетая темные косы. «Теперь рассказывай мне — где эта деревня?»

Вокруг был лес — зеленый, пронизанный золотым светом низкого, уходящего за далекие горы на горизонте, солнца. Мальчик посмотрел на ручей, с прозрачной, быстрой водой, и, вдруг, улыбнувшись, скинув башмаки — ступил прямо на мелкие камни. Полли рассмеялась и встала рядом с сыном.

— Как хорошо, — сказал Александр, блаженно жмурясь. «Как тут хорошо, мама!»

Ярко-красная, небольшая птица с хохолком села на пышную ветвь дуба, и, наклонив голову, пристально глядя на женщину и мальчика — запела. Полли слушала, зачарованно, а потом спросила сына: «И много их тут?»

— Как в Риме — воробьев, — рассмеялся Александр. «Еще тут есть олени, медведи, такие крысы с шерстью, они в воде живут, лисы, рыси, кролики, еще лисы с полосатыми хвостами, они умеют по деревьям лазить, еще такие большие, толстые белки, — а вот они не умеют…

Полли смешливо зажмурилась: «Все, все, надеюсь, мы хотя бы медведя не встретим, а то у нас и лука нет. Ну ничего, — она потрепала сын по голове, — орехи тут растут, ягоды — ты знаешь, какие можно есть, а гвоздь и веревку я взяла — половим рыбу. И кремень с кресалом, — так что не замерзнем».

Александр вылез из ручья, и, присев на мягкую траву, начертил палочкой грубую карту. «Вот, сказал он, — Покахонтас говорила, что тут идти дня два, не больше, все время вверх, по течению реки. Называется — Веровокомоко, это их столица, ну, как наша — Джеймстаун.

Полли спросила: «Это там Покахонтас спасла капитана Смита?»

Сын кивнул и восторженно ответил: «Представляешь, капитана Смита уже хотели принести в жертву языческим богам, и разбить ему голову дубиной, но тут Покахонтас закрыла его своим телом и закричала: «О, отец, если я дорога тебе, — сохрани ему жизнь!»

— Боже, боже, — пробормотала Полли, и вздохнула: «После этой экспедиции индейцы вряд ли будут нам рады, дорогой мой, ты же сам видел, что, кроме припасов, в Джеймстаун привезли с гор еще и человеческие головы.

— Все равно, — решительно сказал Александр, вскидывая на плечо узелок с «Комментариями» Цезаря, — надо попробовать, мамочка.

Полли надела свои потрепанные, кожаные туфли, и они медленно, рассматривая лес вокруг себя, — пошли на запад, в сторону заката, туда, где над деревьями возвышались далекие, голубые горы.

Мэри вышла на крыльцо дома совета и подняла голову к небу — с раннего утра оно было прозрачным, чистым, и на востоке, над океаном сияло жаркое солнце.

— Скоро можно будет холщовые платья носить, — вдруг, улыбаясь про себя, подумала Мэри.

«И для ребеночка хорошо будет, как раз весна скоро, а потом и лето».

Она отвела глаза от крохотного тельца, что так и лежало на грязных, затоптанных ногами досках, и вздохнув, шепнула: «Господи, упокой душу ее».

— Где моя сестра? — раздался сзади тихий, вкрадчивый голос мужа. «Где Полли? Всех женщин и девочек осмотрели, только ее нет».

— Не знаю, — холодно ответила Мэри, не оборачиваясь. «Должно быть, дома».

— Дома ее тоже нет, — Майкл спустился с крыльца и встал рядом с ней. «Какой высокий он все же, — внезапно подумала женщина, — я ему и до плеча не достаю».

— Где Полли? — повторил он, оглядываясь — на маленькой площади никого не было, только мухи, жужжали над трупиком.

— Только с утра стало тепло, — подумала Мэри, — а они тут как тут. Господи, только бы у Полли и Александра все было хорошо.

— Я не знаю, — повторила она, и спустилась на двор, где в лужах сохла густая грязь. «Я со вчерашнего вечера ее не видела, Майкл. Пусти меня, мне надо готовить обед».

— Она сбежала! — свистящим шепотом сказал мужчина. «Она, и ее отродье, этот мальчишка.

Жена да убоится своего мужа, Мэри, как ты смеешь мне не отвечать!»

— Ответила, если бы знала, — пожала плечами Мэри, и, вздрогнув, почувствовала сильные пальцы у себя на локте.

— Это ее урод, — Майкл указал в сторону досок, — ее и моего брата, ублюдок, плод кровосмешения!

— Твой брат мертв, а Полли здесь нет, как ты сам мне сказал, — холодно ответила женщина, — так что думай, что хочешь. Дай мне пройти, если на столе не будет еды, ты же первый и надаешь мне пощечин, Майкл.

— Католическая сучка! — выплюнул священник. «Она сама мне сказала, что венчалась у католиков! Такая же развратница, как ту, на которую я написал донос, когда был в Гоа, хоть бы ее тоже — сожгли на костре, ее и ее любовника, этого священника, все они похотливые лицемеры. А ты, Мэри, кажется, забыла, что ты обязана мне повиноваться! — он все не отпускал ее руку.

— Отчего же, Майкл, — тихо ответила женщина, — я повинуюсь. Ты спросил и я ответила. А остальное, — Мэри посмотрела в его большие глаза, — мне неведомо. Ищи ее сам, где хочешь, — Мэри обвела свободной рукой поселение.

Она внезапно, сильно, дернула рукой, и, высвободившись, повернула налево — к беленому забору дома священника.

Майкл вдохнул запах разложения, что поднимался с досок и, засунув руки в карманы, усмехнулся:

— Дорогая сестра, как видно, давно на спине не валялась, соскучилась. Ну, ничего, как две сотни индейцев через себя пропустит — пожалеет, что на костер не пошла.

— Что это там Рэдклифф рассказывал, о том, как индейцы поступают с пленными? Женщинам и девочкам отрезают языки, и держат их голыми, в грязи, а когда натешатся — разбивают голову дубиной. А мальчиков кастрируют и превращают в рабов. Счастливого пути, милая сестрица, желаю тебе сдохнуть медленно и мучительно.

Он еще раз посмотрел на тело и рассмеялся: «Пора это и в огонь кинуть, красиво, на глазах у всех. А что сестрица сбежала, — оно и лучше, можно еще долго пугать людей дьяволом».

Он рассмеялся, и встав на доски, глядя на покрытое засохшими плевками лицо, сказал: «Вот тут и будем жечь этого ублюдка, надо приказать Уильямсу, чтобы готовил костер».

Капитан Ньюпорт осторожно поворачивал румпель. «Сьюзен Констант», под половинными парусами, заходила в мелкий залив. Вдали уже виднелась дозорная вышка Джеймстауна.

— Смотрите-ка, — обернулся он к помощнику, — меньше года прошло, а они тут отстроились.

Отличный форт, не зря я им пушки везу, — как только их поставят, сюда никому будет не подобраться.

Помощник взглянул на остров в русле широкой реки и улыбнулся: «Ну, кому придет в голову здесь воевать, капитан? Да и было бы за что, одни леса».

— Э, — Ньюпорт стал загибать пальцы, — испанцы хотят заполучить все земли от Мексики до Сент-Огастена и дальше на север, французы — тоже не будут сидеть в своем Порт-Рояле, этот де Шамплен не успокоится, пока не преподнесет королю Генриху новые колонии.

— А что касается лесов — помяните мое слово, через десяток лет тут будет все выжжено, и мы увидим распаханные плантации. Ну и золото будут искать, конечно, — он прищурился и посмотрел на едва заметные в утренней дымке, голубые горы, что поднимались на горизонте.

— Кто его знает, что там, на западе, мы ведь, мистер Деннинг, не век будем тут, на побережье сидеть, — пойдем дальше. Для этого мы и привезли мушкеты, — Ньюпорт обернулся и велел: