"Вельяминовы" Книги 1-7. Компиляция (СИ) - Шульман Нелли

Священник, тихо рыдая, распростерся перед огромным распятием, и Ник, вздохнув, выйдя на церковный двор, присев на какое-то бревно, — стал ждать, пока закончится служба.

Когда толпа прихожан разошлась и церковь опустела, Николас, подойдя к брату, тронул его за плечо: «Пойдем, нам надо с тобой поговорить».

— Послушай, — сказал Ник, когда они уже стояли на берегу реки, — мне так не удалось найти Беллу, ну папину дочку от кузины Тео. Я вот что подумал — когда я вернусь в Лондон, давай я вложу твою часть наследства, деньги все-таки должны приносить доход, иначе, зачем они? В Московскую компанию, и в компанию к тете Марте. Я, конечно, буду тебе писать, с отчетами, — добавил он, глядя на бесстрастное лицо брата.

— Как интересно, — вдруг подумал Майкл, — ему осталось жить один день, не больше. Река тут глубокая, быстрая, океан рядом — его и его сучку никогда не найдут. Мамочка будет отомщена. А отродье этой развратницы, мальчишку, я заберу себе — в конце концов, других родственников у него не останется. Буду изгонять из него дьявола, мальчику, — он чуть не усмехнулся вслух, — понравится. Осталось разобраться с той еврейской тварью, и деньги дорогого папы будут у меня в руках — все.

— Я, когда вернусь в Лондон, — будто услышав его, вздохнул Николас, — отдам Мирьям ее долю наследства. Ей сейчас, — мужчина задумался, — двадцать два скоро, она уже и замужем, наверное.

— Спасибо, — Майкл протянул ему руку. «Я знал, что на тебя можно рассчитывать, Ник. Жалко, конечно, что Белла пропала, — его преподобие посмотрел на широкую реку.

Ник помолчал и сказал, глядя на брата: «Я ведь видел папу, перед тем, как он взорвал «Святую Марию». Он был уже ранен, несколько раз, но все равно — не отходил от румпеля.

Он просил тебе передать, Майкл, что он всегда любил нас обоих одинаково.

— Да, — ответил брат, все еще глядя на темную воду, — спасибо, Ник. Ну, пойдем, поедим, мы сейчас рано ложимся, Мэри все-таки устает, она уже на сносях. Ты на корабле ночевать будешь?

— Да, — коротко ответил Ник, и брат, искоса взглянув на него, — ничего не сказал.

— А Николас хромает, и заметно, — робко сказала Мэри, устроив Евангелие на своем высоком, большом животе. «Он сказал, что только к Рождеству стал ходить без костыля, тяжелая рана была.

Майкл стоял у окна, смотря на низкую, золотистую луну. Деревянные крыши сверкали в ее лучах, было тихо, только снизу раздавались шаги охраны да вдалеке, бесконечно, не смолкая ни на минуту — шумел океан.

— Можно было бы сейчас к ним пойти, — подумал Майкл. «Но нет, — он с отцовской шпагой, начнется крик, будет кровь, нет. Правильно я сделал, что пригласил их на речную прогулку завтра вечером. Мэри я отправлю домой, скажу, что она бледная, и ей надо полежать, а сам все быстро закончу. Лодка перевернулась, течение сильное, а я — хороший пловец. И даже кинжала не возьму, не понадобится. Только письмо дорогого папы — пусть порадуются перед смертью, да горят они в аду вечно.

— Если бы Мэри уже родила и откормила, — с ними бы поплыла в океан. А так, — он обернулся и посмотрел на жену, что прилежно читала Библию, — года через три поплывет, когда Энни четырнадцать будет. Надо, чтобы следующим годом Мэри опять родила, и потом тоже. Энни ее детей вырастит, можно не бояться.

Он наклонился, и, забрав у жены Евангелие, поцеловав ее в щеку, сказал: «Мэри».

— Майкл, может быть не надо? — шепнула она. «Мне ведь уже скоро рожать, ну, или может быть, как-то по другому, мне же больно».

Майкл разделся, и, поднимая с нее одеяло, холодно ответил:

— Все остальное грех и разврат, я тебе уже говорил об этом, Мэри. В брачную ночь я потакал твоей похоти, но более не собираюсь этого делать. И ты обязана исполнять свой долг жены, точно так же, как я — свой долг мужа. Тебе, — добавил он, глядя на ее выпуклый живот, — кажется, не на что жаловаться, я это делаю каждую ночь, как положено, и так будет всегда.

Она медленно подняла рубашку, и шепнула: «Хорошо».

Потом он отвернулся от нее и заснул, а Мэри долго лежала, слушая шелест ветра за окном, положив руку на живот, где медленно, сонно ворочался ребенок.

Полли зажгла свечу и едва слышно спросила: «А как ты уйдешь?»

Ник рассмеялся, привлекая ее к себе. «Александр и Энни показали мне лаз, которые они прорыли под частоколом. Немного стыдно, конечно, в мои годы ползать в грязи, ну да чего не сделаешь, потому что, — он стал расшнуровывать ее платье, — я совершенно, совершенно не мог терпеть. Сидел за столом и думал только о тебе».

Он опустился на колени и Полли озабоченно сказала: «Вот не делал бы ты этого, дорогой капитан Кроу, при твоем ранении».

— Да уже не болит, — Ник отмахнулся и вдруг застыл, положив руки на ее живот: «Полли!»

— Ну да, — она улыбнулась, и, наклонившись, поцеловала каштановые, пахнущие солью волосы: «С августа, капитан Кроу, с той самой лесной лужайки. Ты же после этого на третий день отплыл, так что — поздоровайся со своим сыном или дочкой.

Ник осторожно, нежно, коснулся губами живота и вдохнув запах роз, решительно сказал:

«Завтра пойдем к Майклу, он нас обвенчает. Путь до Англии долгий, мало ли что».

Полли вздохнула и, помолчав, ответила: «Я бы, конечно, до Плимута подождала, но до Плимута я ведь и родить могу, так что да, — так лучше».

— Папа принимал роды у миссис Эстер, когда они плыли искать Ледяной Континент, — Ник все любовался ей, — так что я тоже смогу, не волнуйся. Вот на этой прогулке завтра все ему и скажем.

Он поднял лазоревые глаза и грустно спросил: «Ведь ничего же нельзя, да, любимая?»

— Это еще почему? — рассмеялась Полли, и сбросив холщовые подушки на дощатый пол, потянула через голову платье. «Я ведь тоже, капитан Кроу, — полгода вас ждала, мне тоже многого хочется».

— Ну, вот сейчас все и будет, — сказал Ник, целуя смуглые, стройные ноги — от щиколотки до круглого колена, и выше. «А вы отдыхайте, миссис Кроу, в вашем положении это полезно».

Полли развела ноги, и, откинувшись на подушки, томно сказала: «Ну, это уж насколько меня хватит, мой капитан».

Уже потом, приникнув темной головой к его плечу, Полли решительно сказала: «Мэри и Энни тоже с нами поедут, в Англию».

Ник приподнялся на локте: «Что случилось?»

— Потом расскажу, — Полли прислушалась. «Охрана сейчас на другой стороне поселения, так что спокойно выскользнешь. Давай, — она перекрестила Николаса, — завтра увидимся».

Он наклонился, целуя черные глаза, и шепнул: «Я тебя люблю, Полли, я так счастлив, так счастлив!». Женщина положила его руку себе на живот и Ник, нагнувшись, проговорил:

«Спокойной ночи, мой маленький Кроу!»

Полли опустила засов на дверь, и, пройдя в комнату к Александру, перекрестив его, улыбнулась: «А ты тоже будешь рад, сыночек, вот завтра все и узнаешь".

Она легла в постель, и, устроившись удобнее, зевнув, вдыхая легкий запах роз, — крепко заснула.

Река вздувалась под сильным ветром с запада. Александр засунул руки в карманы бриджей и нехотя сказал: «Все равно, уговорила бы ты свою маму уехать. Можно подумать, тебе уж так хочется оставаться здесь, с его преподобием».

Энни поддела носком потрепанной туфли камешек и так же нехотя ответила: «Мне не хочется, конечно». Она посмотрела на восток, в сторону океана, и спросила: «А где «Независимость», даже парусов ее не видно?»

— Наверное, решили отвести, подальше, — ответил кузен. «Тут же мелкое море, и видишь, ветер какой поднялся, опасно это, она все-таки большой корабль, а не такой, как у капитана Смита».

— Покахонтас скучает по капитану Смиту, — грустно сказала Энни. «Она мне пела их песню, индейскую, про девушку, которая ждет ушедшего на запад воина. Очень грустная».

— Ее отец, ну, вождь, кстати, очень недоволен твоим отчимом, — вздохнул Александр.

«Индейцы, ну, те, которые крестились, — они ведь слышат, что его преподобие говорит на проповедях, ну, и другим рассказывают».

— Выжечь скверну язычества каленым железом, завоевать всю страну и сделать ее христианской, — отчеканила Энни. «Я бы на месте Покахонтас просто убежала к капитану Смиту, когда он вернется. Все равно рано или поздно тут все закончится войной».