"Вельяминовы" Книги 1-7. Компиляция (СИ) - Шульман Нелли

— Других родители тоже наказывают, — прошептала девочка, — вон, Чарли Уильямса отец каждый день почти бьет, и не розгами, а плетью.

Александр вздохнул и взял ее маленькую, с обгрызенными ногтями и заусенцами, руку.

«Твой отец, сэр Роберт покойный, да хранит Господь его душу, на тебя хоть раз руку поднимал?»

Девочка, не поднимая глаз, помотала укрытой коричневым, грубой шерсти чепцом, головой.

— Никогда, — прошептала она. «Он был добрый, очень добрый, и никогда даже меня не ругал.

А папа Майкл мне говорит, что я плохая, и Господь забрал к себе моего отца потому, что я дурно себя вела. А еще он сказал, что если я буду продолжать быть непослушной, то Господь заберет к себе маму и не рожденное дитя тоже! И тогда я останусь круглой сиротой, ну, с ним, и он станет обо мне заботиться — испуганно сказала девочка и ее губы задрожали.

— Еще чего не хватало, — сплюнув в реку, сочно сказал Александр. «Мой отец погиб, когда мне шесть лет было, но я помню, — он, ни разу меня не ударил, никогда. Я так твоему отчиму и сказал, ну в школе, еще в сентябре.

— Ты очень смелый, — восхищенно сказала девочка, вспомнив ледяной блеск серых глаз и высокий, ломкий голос мальчика: «Вы мне не отец, ваше преподобие, и не отчим. Если у вас есть жалобы, вы можете вызвать мою мать, и поговорить с ней. Потому что только она имеет право меня наказывать, а уж никак не вы».

— И ты ему поклонился так изящно, и вышел, только дверью не удержался — хлопнул, — смешливо сказала Энни.

— Я все-таки граф, дорогая моя леди Энни, — Александр размахнулся и бросил в реку какой-то сучок. «Мне положено красиво кланяться, и шпага у меня есть, — детская, правда, — он ухмыльнулся.

— Хотя, знаешь, это, конечно, было смело, но что хорошего — меня преподобный отец теперь боится трогать, а вам всем теперь в два раза больше достается. Уехали бы вы с нами, а? — тоскливо сказал мальчик. «Дядя Николас весной вернется, и мы поплывем в Плимут, к бабушке и дедушке Виллему».

— Мама никуда не уедет, — вздохнула девочка, оправляя передник, — у нее в марте дитя родится. А я ее одну тут не брошу, никогда. Ну, может, как у папы Майкла появится сын, или дочь, он от меня отстанет, — с надеждой проговорила Энни.

— И за него примется, да, — мрачно подытожил кузен. «И что его все так любят, в совете этом, прямо в рот ему смотрят, делают все, что он говорит».

— Из-за денег, — тонкие губы Энни презрительно усмехнулись. «Мне дочка капитана Рэдклиффа ну, главы совета, по секрету сказала, что богаче папы Майкла там никого нет, он очень, много золота вложил в поселение».

— Хоть бы он им подавился, — пожелал Александр, — золотом этим.

Мальчик еще раз посмотрел на высокую, мощную ограду деревни, и, пройдя по узкой тропинке вглубь леса — засвистел.

Кусты раздвинулись, и высокая, смуглая девушка в кожаной, расшитой бисером юбке, неслышно оказавшись рядом с ним, требовательно, на медленном, с акцентом английском, спросила: «Принес?»

— А как же, — ухмыльнулся Александр, и, порывшись в кожаном мешочке, что висел у него не шее, рядом с крестом, протянул девушке, — лет пятнадцати по виду, — записку.

Перья, украшавшие гладкую, черноволосую голову, задрожали, и девушка, спрятав свернутую бумагу, выдохнула: «Спасибо!»

— Да было бы за что, — пробурчал Александр.

— От моей матери твоей матери, — церемонно кланяясь, сказала девушка, протягивая ему два мешочка. «Та, что пахнет сладко — до, та, что неприятно — после. Твоя мать поймет.

Спасибо, — она протянула изящную, расписанную соком ягод руку, и Александр, склонившись над ней, улыбнулся: «Рад был помочь, мисс Покахонтас».

Девушка проводила взглядом его темную голову, и стройную спину в белой рубашке. Она вытащила записку, и, поцеловав ее, прошептала: «Ну и пусть, пусть выгоняют, уйду к нему, и все!»

— Вечно любящий тебя, капитан Джон Смит, — медленно, по складам прочла она, и, опустившись на траву, приложив бумагу к щеке — застыла, слушая пение птиц.

Полли проснулась от солнечного луча, что бил ей прямо в глаза. Ставни были распахнуты, и она, не поднимаясь с постели, опираясь на локоть, взглянула в сторону маленького огорода, что был разбит под окнами.

— Надо будет отсюда семена взять, — подумала Полли. «Овощи местные уж больно хороши, и в Англии, наверняка, приживутся. Спасибо Покахонтас, не дает нам с голоду умереть. И травы принесла те, что я просила, спокойнее как-то, когда они под рукой. — Полли взглянула на холщовые мешочки, что лежали в плетеной корзине.

В чистой, скромной комнате пахло свежестью, и немного — розами. Полли потянулась и замерла — ребенок ворочался. «Есть хочешь? — усмехнулась женщина, положив ладонь на аккуратный, круглый, небольшой живот. «А вот его преподобие тебе бы сказал, — кто не работает, тот не ест!»

Дитя забило ножкой и Полли, тихо рассмеявшись, закинула руки за голову. «А все почему? — спросила она у живота. «Потому что мама и папа были неосторожны. Ну, и еще будут, конечно, года так через два, — женщина зевнула, и поднялась с постели.

— Еще хорошо, что затягиваться пока можно, — пробормотала она, умывшись, туго шнуруя простое, коричневой шерсти платье. «Ну, ничего, скоро твой папа приедет, и заберет нас отсюда — всех. А твою тетю Мэри я лично посажу на корабль, что бы она там ни говорила».

Александр, постучавшись, просунул голову в дверь и весело сказал: «Завтрак готов!»

Полли оглядела небольшую кухню и усмехнулась: «Я смотрю, твое предприятие с записками приносит свои плоды». На деревянном столе красовалась глиняная миска с орехами, и еще одна — с вареными, дымящимися початками кукурузы.

— Интересно, — Полли наклонилась и поцеловала сына в щеку, — что ты будешь делать, когда мисс Покахонтас и капитан Смит обвенчаются?

— Во-первых, мама, — Александр обгрыз крепкими зубами початок и принялся за второй, — мы до той поры отсюда уедем, слава Богу, а во-вторых, — они не обвенчаются. Покахонтас — дочь их самого главного вождя, как его там зовут…, - мальчик наморщил лоб.

— Вахунсонакок, — без запинки произнесла Полли и сын потрясенно сказал: «Вот это да!»

— Ну вот, — Александр потянулся за отваром из ягод, — отец никогда в жизни не разрешит ей креститься, понятное дело. Конечно, — со значением прибавил мальчик, — она может сбежать к капитану Джону…, Он послезавтра отплывает, кстати, идет на север, разведывать новые гавани. А когда дядя Николас вернется? — грустно спросил мальчик. «Я уже в Англию хочу».

— Скоро, — Полли ловко лущила орехи. «Давай-ка, убирай со стола, где ты там сегодня, у рыбаков?»

Александр кивнул и ехидно добавил: «Пойдем, дядя Майкл вон — уже принялся за свое, на все поселение его слышно».

Полли взяла заступ, что стоял на крыльце, и сказала сыну: «Я потом буду у тети Мэри, помогу ей со стиркой, так что сам тут хозяйничай, ладно?»

— Слушаюсь, ваша светлость! — шутливо поклонился сын, и женщина, шлепнув его пониже спины, сказала: «Иди, хоть рыбы сегодня на нашу долю перепадет».

На церковном дворе было многолюдно. Полли окинула взглядом женщин, что стояли отдельно от мужчин, и, вздохнув, решительно поправив чепец, — шагнула к ним.

— А вы пополнели, миссис Полли, — сладким голосом сказала Джоан Рэдклифф, жена главы совета поселения. «Вроде бы и еда у нас не такая богатая, а все равно…, - женщина улыбнулась и поджала губы.

— Миссис Рэдклифф, — сердито заметила Полли. «Я хочу послушать его преподобие — он так прекрасно, так искренне проповедует!»

Кузен был в безукоризненном, черном камзоле, украшенном рядом блестящих, медных пуговиц. Полли взглянула на его белоснежную рубашку и одними губами прошептала: «Хоть бы ты в аду сгорел, мерзавец!»

— И вот, братья и сестры, — нежным, ласковым голосом сказал его преподобие, — вспомним послание апостола Павла к фессалоникийцам. Майкл на мгновение закрыл большие, красивые лазоревые глаза, и Полли подумала:

— Что это Ник говорил? Их в детстве только мать различала и наш отец покойный, сэр Стивен и тот — путал. Немудрено, у них почерк даже одинаковый, и вообще — кто угодно их друг за друга примет. Ну, не я, и не Мэри, понятное дело, — она опустила голову, скрывая мимолетную улыбку.