Колдовской камень - Лэйна Джеймс

— Гм-м? Очень красиво? — донесся откуда-то сверху свистящий шепот.

Сезран поднял глаза. На выступе стены под самым потолком съежилось в тени странное существо. Две красноватые искорки блестели в его глазах, а в полумраке угадывались заостренный нос и встопорщенные усы.

— Диггер, — приветствовал крысу маг, возвращаясь к работе.

Существо протопало лапами по выступу, отважно перепрыгнуло на другой выступ, пониже, а затем перелезло на плечо волшебника. Несколько мгновений Диггер балансировал на плече мага, нервно взмахивая голым, гибким хвостом. Наконец он уселся, крепко обвив хвостом шею Сезрана.

— В замке завелись люди, — пропищал Диггер. — Я очень проголодался.

— Ну так что же? Разве ты позабыл дорогу в кладовую?

— Да. То есть нет. Просто этот мальчишка попытался насадить меня на свой кинжал. Он очень проворен и жесток. Не люблю людей.

— А они недолюбливают крыс, — парировал волшебник.

— Гм-м? Что это ты мастеришь? Очень красивое, очень блестящее? — Диггер спустился по руке Сезрана и уселся на рабочем столе.

— Эй, приятель, смотри, куда наступаешь, и ничего не трогай. Я мастерю для мальчишки перстень с Колдовским Камнем. Твое счастье, что в тот раз у него не было при себе Камня. Он поджарил бы тебя на расстоянии.

— Гм-м? Совсем плохой люди. Он умрет?

— Нет.

— Ахх-м, — зевнул Диггер с легким разочарованием. — Кстати, я только что вернулся с юга, где навещал своих дальних родственников. Это долгое и опасное путешествие. — Крыса наклонила голову и уставилась на мага бусинным глазом. — Но только не для меня, потому что я — Диггер Отважный, Диггер Бесстрашный!

— Ты — Диггер Хвастливый, — заметил Сезран.

— Да, хвост у меня тоже выдающийся. И все же я вернулся, чтобы как близкий друг служить тебе.

— Никакой ты мне не близкий друг, а просто приживала и паразит.

Приходишь и уходишь, когда тебе вздумается. Ты всегда все решал сам.

— Если это так, то я решил быть твоим близким другом, какими были мой отец и дед, и так далее. Мы верно служим тебе за то, что ты дал нам речь.

Сезран раздраженно фыркнул.

— Вы верно служите мне до тех пор, пока вам это нравится или пока у вас пустой желудок. Я успел неоднократно пожалеть о том, что наградил тебя и твоих предков способностью разговаривать на человечьем языке.

— Гм-м? — Диггер подобрался к шелковому платку. — Какой мягкий, какой гладенький, — прошептал он, прикасаясь к ткани крошечными лапками. Неосторожным движением он случайно приоткрыл Камень.

Сезран прекратил работу.

— Говорил я тебе — ничего не трогать! Камень обладает способностью защищать себя. Стоит прикоснуться к нему голыми руками, и ты — покойник.

Диггер неуклюже подпрыгнул и врезался головой в молоток.

— Гм-м-м?

Сезран взял в руки Камень и, не разворачивая его, примерил к оправе.

Камень подошел, и маг, загнув заусеницы держателя, вытащил ткань.

— А теперь отойди подальше и закрой глаза.

Диггер спрыгнул на скамейку и, торопливо семеня, отбежал на ее дальний конец. Там он уселся, закрыв лапами глаза. Сезран протянул руку и дотронулся до Камня кончиком пальца.

Камень вспыхнул ослепительно и ярко, и странный голубой свет высветил самые дальние уголки комнаты. Когда сияние померкло, Сезран осторожно взял кольцо. Теперь Камень на вечные времена был вплавлен в золото.

Диггер осторожненько приблизился, высунул морду из-под руки Сезрана и продекламировал:

Золото, золото, колдовское золото, Жарко греет, сильно студит, Колдовское золото?

— Проваливай, пока цел.

— Я не боюсь, я — Диггер Смелый?

— Тихо!

— Гм-м?

— Если хочешь служить мне, Диггер, я тебе дам задание.

— Да, да, очень хочешь служить!

— Мне нужно знать, о чем больной человек говорит с мальчишкой наедине, особенно если они заговорят о мече под названием Кингслэйер. Сделаешь?

— Да, да, очень?

— Прекрати!

Крыса поскучнела.

— Конечно, я сделаю, что ты хочешь, но все-таки я очень-очень голоден.

12

Гэйлон исследовал секреты Сьюардского замка, как охотник бы выслеживал льва или медведя, — с осторожностью. Огромное здание было непредсказуемо, как и его владелец, и столь же опасно. Сезран выстраивал свой замок камень за камнем, на протяжении столетий, и теперь титаническая постройка возвышалась на холме над вересковой пустошью словно творение сумасшедшего великана. Внешние стены выглядели основательными и крепкими, однако стоило моргнуть, как все углы и пропорции сильно изменялись, и поэтому Тень, отбрасываемая замком, тоже все время менялась, словно тень дерева на ветру. Высокие стены были совершенно гладкими, и в них не было прорезано ни одного окна, зато входов было целых два — в западной стене и в восточной. Войти в них можно было соответственно вечером и утром, в зависимости от того, откуда падал солнечный свет. Отважиться войти в Тень замка — означало кликать смерть, и не самую приятную. Об этом, по всей видимости, должны были предупреждать белеющие кости — человеческие и кости животных, — разбросанные по лужайке вокруг замка.

Для того чтобы пуститься в путешествие по лабиринту комнат и коридоров внутри замка, требовались внимание и сосредоточенность. Гэйлон понял это очень быстро. Стоило сбиться с пути, и ты оказывался в том же самом месте, откуда вышел, даже если все время двигался по прямой. Были в замке лестницы, которые никуда не вели, коридоры, которые упирались в глухие стены, и были в нем тысячи комнат, некоторые из которых были заперты, некоторые — нет, некоторые из которых были пусты, а некоторые — нет. В некоторых помещениях Гэйлон не обнаруживал никаких предметов, но зато они были наполнены странными звуками и тревожащими запахами, и Гэйлон ни за что не согласился бы вернуться туда из боязни лишиться рассудка или погибнуть.

Но были у принца и две любимые комнаты, в которые он готов был приходить снова и снова. Одна из этих комнат располагалась в подземелье и была битком набита оборудованием, имеющим какое-то отношение к времени. Эти странные машины обязательно чем-то удивляли Гэйлона или развлекали его.

Самым большим предметом в этой комнате были огромные водяные часы. Они отмеряли время. Капля за каплей сочилась вода, и огромные колеса едва заметно для глаза поворачивались. Стены были увешаны всевозможными приспособлениями для измерения времени, которые тикали, такали, стучали и показывали время при помощи странных символов, каких Гэйлону никогда и нигде не приходилось видеть. На некоторых часах были резные фигурки, которые плясали под музыку колокольчиков или сами били в гонг. Вся комната постоянно находилась в движении, и Гэйлон, глядя по сторонам, начинал испытывать легкое, но приятное головокружение. В результате мальчик каждый раз задерживался в этой комнате дольше, чем намеревался.