Колдовской камень - Лэйна Джеймс

Он показал рукой на небо.

— В вашей галактике есть старые звезды, которые в процессе своего умирания становятся настолько плотными, что ничто не может избежать силы их притяжения. Даже свет. Мы с тобой посмотрим на одну из них.

Забыв, по крайней мере на время, о Тенях замка, Гэйлон дал магу погрузить себя в Сон.

— Повтори наизусть родословную Черных Королей, — сказал Дэрин, постучав кончиком посоха по плечу пятнадцатилетнего Гэйлона.

Герцог подошел сзади, и испуганный юноша чуть не выскочил из кресла. В этом возрасте он состоял в основном из локтей, коленок и прочих углов, поэтому столкновение с тяжелым столом оказалось для него довольно болезненным. Кроме того, он опрокинул свечу. Растопленный воск быстро потек по доскам столешницы, и принц попытался спасти одну из драгоценных книг Сезрана. Для утренних занятий они пользовались старой, захламленной спальней волшебника, но это не значило, что теперь можно портить книги учителя.

— Ты невнимателен, — укоризненно проворчал Дэрин, когда книга была спасена, свеча снова выпрямлена и восстановлен относительный порядок.

— Ты не рассказываешь мне ничего интересного, — возмутился принц.

Герцог не обратил на дерзкое замечание никакого внимания. Терпеливо и твердо он сказал:

— Ты обязан знать эти вещи. А теперь все-таки расскажи мне родословную Черных Королей.

Юноша закатил глаза и застонал, но начал перечисление:

— В году пятьсот восемьдесят третьем второго тысячелетия Теспер?

Теспер объединил под своим началом горные племена Виндланда, который теперь называется Виннамиром. Потом он взял? взял в жены?

— Глиру.

— Да-да, Глиру, и они вместе породили Семеллу, первого из королей, владевшего магическим искусством. Это было в пятьсот восемьдесят седьмом году. Семелла женился на племяннице Глиры, Вельнар?

— Ее звали Лирра, — перебил Гэйлона Дэрин. — А Вельнар, между прочим, родился через триста лет и не был ничьей племянницей. Он был королем-магом.

— Лирра, Вельнар! Какая разница? — Принц оперся локтями на стол и положил подбородок на выставленные кулаки. — Это же только имена, Дэрин, бесконечный перечень скучных-скучных имен.

— Ты прав. Их имена действительно не имеют значения, но имеет значение то, как они правили. Это особенно важно для тебя, чтобы ты мог учиться на их победах и на их поражениях. Так что когда ты выучишь все о Черных и Рыжих Королях, мы перейдем к династиям королей Ласонии и Ксенары.

— Может быть, не надо? — умоляюще протянул Гэйлон.

— Надо. Давай сначала.

Недовольно бормоча, Гэйлон закрыл глаза, и на сей раз дело пошло быстрее. Его Камень слегка засветился, и Дэрин невольно улыбнулся. Камень не мог подсказывать принцу имена и даты, но подстегнуть его память было вполне по силам волшебной вещице. Но даже для этой малости от принца требовалась нешуточная концентрация внимания. Слушая его, герцог опустился на свободный стул, время от времени поправляя мальчика. Почти за тысячу лет на троне Виндланда сменилось восемьдесят семь правителей, и царствование некоторых из них продолжалось меньше недели.

— ?а Голир женился на его матери, Кисне, и в году девятьсот двадцать первом они породили Орима, последнего короля-мага, — тихо закончил Гэйлон и добавил:

— До настоящего времени.

Дэрин поднял голову, и блеск ореховых глаз принца заставил его вздрогнуть.

— Я хочу вернуться домой, — твердо сказал Гэйлон. — Я хочу вернуться в Каслкип, убить Люсьена и получить то, что по праву принадлежит мне.

— Нет, — герцог отвернулся, чтобы скрыть свой страх. — Ты еще не готов.

Открой книгу на странице двухсот двадцатой. Мы начнем наш следующий урок.

— Но, Дэрин?

— Я сказал — нет. Когда ты научишься ставить свое королевство и своих подданных превыше всего остального, превыше своей ненависти и жажды мщения, тогда ты будешь готов. Но не сейчас.

Камень Гэйлона ярко вспыхнул, выдавая какое-то сильное чувство, но Дэрин попытался не обращать на это внимания.

— Открой свою книгу и найди места, посвященные Ориму. Его правление — лучший пример того, как не надо управлять королевством, хотя в тексте говорится, что сначала он был не таким уж плохим королем. Читай вслух. Начни с середины страницы.

— Милая, выпей чай, пока он не остыл.

Заслышав слова леди Герры, Джессмин, превратившаяся в очаровательную девочку-подростка, пошевелилась в кресле и взяла с мраморного столика чашку. Теплый воздух, напоенный ароматом роз и звенящий криками детей, резвящихся на лужайках, проникал в комнату сквозь раскрытое окно. Звуки и запахи, однако, казались Джессмин приглушенными, ибо стена печали отгораживала ее от мира. Принцессе было четырнадцать лет, а Гэйлону, если бы он был жив, было бы сейчас восемнадцать и он выглядел бы уже совсем взрослым.

— Выпей чаю, сердечко, — тихо уговаривала леди Герра.

— Не хочу. Я очень устала.

— Гиркан говорит, что этот напиток вернет тебе аппетит. Ну выпей, хоть несколько глоточков?

Озабоченные морщины на рыхлом лице пожилой дамы стали глубже, и принцесса послушно выпила остывающий настой маленькими глотками. Его вкус оказался мерзким, а запах и того хуже; к тому же силы, истраченные на то, чтобы удерживать чашку, усугубили ее усталость.

Каждое утро Джессмин просыпалась вялой и изможденной, и эти ощущения не покидали ее до самого вечера. Окружающий мир нисколько ее не интересовал: пища казалась пресной, светские приемы при дворе — отчаянно скучными, а общество других девушек причиняло ей настоящие страдания. Она хотела только одного — чтобы ее оставили одну, наедине с ее горем, дабы она могла дождаться наступления темноты.

Только ночью, во сне, находила она утешение. Во сне приходил к ней Гэйлон, во сне являлся ей Дэрин, и только во сне Джессмин снова ощущала покой и радость, которых не испытывала вот уже многие годы.

— Джессмин?

Ее печаль стала глубже, и принцесса часто заморгала. Каким-то образом она очутилась на низком и широком подоконнике и теперь глядела на расположенный внизу сад. Чашка с лекарством стояла позабытая на поручне кресла. Джессмин почувствовала легкий приступ гнева. Где же та беззаботная девочка, которая подглядывала за взрослыми на фехтовальной площадке и мечтала научиться владеть мечом? Где та девочка, которая бегала быстрее и скакала верхом лучше всех своих сверстников? Где она теперь? Нет ее?

Люсьен пытался припомнить тот день, когда он впервые осознал, что любит Джессмин, но все его усилия были напрасны. Точно так же он не смог припомнить, было ли когда-то такое время, когда он не любил ее. Когда Джессмин исполнилось восемь, он подарил ей чудесного маленького пони: