Неприятности с нами - Кэт Т. Мэйсен

Романо, что, трахаетесь? Небольшая разница в возрасте. Уверена, что не хочешь кого-то своего возраста?

Мои губы оттягиваются назад, обнажая зубы, когда мой пульс начинает учащаться. Все чувства обостряются, увеличивая мою силу, когда я готовлюсь повалить его на землю.

— Отпусти его, уйди, — Амелия поворачивается ко мне и кладет руки мне на грудь с твердой мольбой.

— Ты шутишь? — я поворачиваюсь и смотрю на нее в замешательстве.

Она снова поворачивается ко мне: — Послушай, Истон, так ли это? Если бы мне нужен был кто-то моего возраста, то это точно был бы не ты.

Амелия хватает меня за руку, пытаясь утащить, но я останавливаюсь прямо перед Паркером и наклоняюсь к его уху: — Ты поплатишься за свои неосторожные высказывания. Будь осторожен. Я уничтожу тебя.

Я следую за Амелией, пока мы не выходим из комнаты. Разозленный всей этой ночью, я отпускаю ее руку и начинаю уходить, пока не открываю дверь в пустой бальный зал, желая побыть в одиночестве.

— Почему ты позволяешь ему вывести тебя? Он придурок, которому нравится раздражать людей.

Я прошелся по залу, разминая руки: — Дело не только в нем, понимаешь? У людей есть мнение о нашей разнице в возрасте, и они думают, что я трахаю тебя, чтобы заполучить Лекса.

— Ну и пусть думают, какая разница?

— Мне не все равно, — кричу я, и мой голос эхом отдается в пустой комнате.

— Ну и зря! Тебя должно волновать, что я думаю, женщина, которой ты тоже признался в любви. Боже, Уилл, всю ночь ты терзался из-за этого. Это ты хотел впервые вывести меня на публику, а теперь что, жалеешь, что тебя увидели со мной?

Глаза Амелии расширились от страдальческого взгляда.

— Нет, дело не в этом, хорошо? — я делаю глубокий вдох, пытаясь сдержать свой гнев. — Незадолго до Хэмптона я отправился в Гонконг, чтобы завершить крупнейшую сделку по поглощению компании Rockford Technology. Я думал, что у меня все схвачено. Сегодня вечером мне позвонили и сообщили об окончательном предложении, и они подпишут контракт только при участии Lexed. Я расстроен, Амелия. Я так много работал не для того, чтобы конкурировать с Lexed. Во время разговора в машине мне сказали, что Лекс готов подписать контракт.

Амелия уверенной походкой скрещивает руки: — Мне кажется, мой отец протягивает оливковую ветвь, но твоя гордость мешает.

— Все не так просто.

— Тогда скажите мне, что это поглощение даст тебе и твоей компании?

— Оно укрепит наши позиции на фондовом рынке и создаст тысячи рабочих мест. У нас большие планы — «встряхнуть» индустрию, как это делали многие платформы много лет назад, когда социальных сетей еще не было.

— Верно, значит, от всего этого стоит отказаться, потому что ты не хочешь работать с моим отцом, так ты говоришь?

Я склоняю голову, пока она не сокращает расстояние между нами и нежно приподнимает рукой мой подбородок. Когда наши глаза встречаются, внутри меня что-то меняется: гнев постепенно утихает и сменяется теплом ее глубокого взгляда.

— Уилл, пришло время отпустить прошлое. Я знаю, что это все еще больно, но теперь мы вместе.

— Ты права, — я вздохнул, положив руки ей на талию и притянув ее тело вровень со своим. — Но у меня хватит ума пойти и выбить этому ублюдку мозг. Он не может так говорить о тебе или о нас.

— Эй, — пробормотала она, поглаживая меня по щеке. — Эта ревность, мы должны контролировать ее, хорошо? Это не первый раз, и, возможно, не последний. Но все это не имеет значения. Я с тобой, и это будешь только ты.

— Ты обещаешь это?

Она прижимается своими губами к моим, целуя меня в дразняще медленном темпе. Черт, как ей удается так быстро сделать меня твердым?

— Я обещаю тебе это, — пробормотала она, переместив руки к моему поясу. — И я даже покажу тебе...

— Здесь?

— А что, ты боишься? — с озорной ухмылкой она шепчет.

Мои губы приникают к ее губам, с остервенением пробуя на вкус ее язык.

— Всегда смелая, — поддразниваю я, поднимая ее платье и прижимая к стене. Я сжимаю ее трусики в кулаке и отодвигаю их в сторону, пока она расстегивает мой ремень и стягивает с меня боксеры и брюки. Без всяких колебаний я вхожу в нее, застонав от теплых ощущений, окутывающих мой член.

— Вот почему ты всегда любил меня, — стонет она, ее тело умоляет о большем.

Я замираю, переводя дыхание и глядя ей в глаза. Медленно, не торопясь, я приникаю к ее рту. Когда я выдыхаю воздух, я провожу большим пальцем по ее нижней губе.

— И я всегда буду любить тебя. Это то, чего я хочу... — отстраняюсь, погружаясь в нее и наблюдая, как она рассыпается под моими прикосновениями. — Никто другой не заставит меня чувствовать себя так, как ты.

— Тогда владей мной, — умоляет она, двигаясь быстрее. — Владей мной, потому что я вся твоя, Уилл. Я всегда была твоей.

И когда наши тела становятся единым целым, мы оба кончаем вместе.

Прекрасный финал с женщиной, которая владеет мной.

Амелия Эдвардс.

Скоро станет Романо, если все пойдет по плану.

Двадцать седьмая глава. Уилл

Последний раз я приезжал в Лос-Анджелес в те выходные, когда между мной и Амелией все изменилось.

Момент, запечатлевшийся в моей памяти, когда я понял, что зашёл слишком далеко и это меня напугало.

Мы стоим у дома семьи Эдвардс. Это не только воспоминания о том времени, но и о моем детстве и юности — столько раз я бывал здесь и чувствовал, что это мой второй дом.

Во многом это было благодаря Чарли. Она всегда принимала меня с распростертыми объятиями, но эта поездка — совсем другая.

Амелия сжимает мою руку, когда мы оба стоим за дверью.

— Все будет хорошо, — уверяет она меня.

Я киваю, не зная, что ответить. Думал ли я, что все будет хорошо? Я понятия не имел, чего ожидать. То, что Лекс согласился на поглощение, еще не значит, что это была так называемая оливковая ветвь, о которой Амелия говорила вчера вечером.

Амелия звонит и открывает дверь. Чарли спускается по лестнице, взволнованная нашей встречей, с приветливой улыбкой на лице. Она обнимает свою дочь, затем поворачивается ко мне, поглаживая мою щеку, прежде чем мы обнимаемся.

— Где Адди и Алекса?

— Адди сейчас у подруги, а Алекса в последнюю минуту отправилась в Палм-Спрингс со своей лучшей подругой и ее семьей.

— Жаль, что я не смогу провести с ней время, — губы Амелии