Архитектор Душ V - Александр Вольт

чувствовать дистанцию, но здесь не было клинков, которые могли бы удержать противника на расстоянии. Здесь был только я и его кулаки-кувалды. Я блокировал только самые неизбежные удары, и каждый раз, когда его предплечье врезалось в мой блок, кости отзывались тупой вибрацией, а все тело едва смещалось с ногами по земле на двадцать-тридцать сантиметров.

Он давил, тесня меня к забору, не давая ни секунды на передышку. Я видел его совершенно безумные глаза, остекленевшие от адреналина. Он не просто хотел меня ударить. Он хотел меня уничтожить. Размазать. И, судя по всему, у него были на это какие-то свои, веские причины, о которых я не догадывался.

— Стой! — снова крикнул я, уходя перекатом от его попытки схватить меня за горло. — Ты ошибаешься!

Бесполезно. С таким же успехом можно было пытаться уговорить лавину остановиться.

Я чувствовал, как силы начинают уходить. Долгая дорога, напряжение в больнице, использование магии на отце — все это сказывалось. Резервы организма были не бесконечны. А вот Александр, казалось, только разогревался. Его ярость служила ему топливом. Еще минута-другая в таком темпе, и я начну ошибаться. А одной ошибки будет достаточно, чтобы он ухнул мне как следует в ухо и мир погаснет.

Он загнал меня в угол, прижав спиной к одной из декоративных туй. Пути к отступлению были отрезаны, и Александр понял это. На его лице появилась торжествующая ухмылка. Он набрал в грудь воздуха и шагнул вперед, занося руку для финального сокрушительного удара, который должен был вбить меня в землю. Почему-то в голове на мгновение возникла сцена, как мышь Джери раздутым кулаком вгоняет кота Тома по самую шею в землю.

Времени на раздумья не осталось. Физически я его не одолею, не причинив серьезного вреда ни ему, ни себе. Значит, придется действовать иначе.

В тот момент, когда он перенес вес тела на переднюю ногу, готовясь вложиться в удар, я принял окончательное решение.

Я прикрыл веки буквально на долю секунды, мир вокруг изменился, потерял краски, став серым и прозрачным. Вместо разъяренного мужика в дорогом костюме я увидел сложную схему из мышц, костей и энергетических потоков. Его аура полыхала багровым огнем агрессии, но меня интересовало не это.

Мой взгляд скользнул вниз. Колено. Сложное сплетение связок, нервов и энергетических узлов. Опорная точка. Там, чуть ниже коленной чашечки, светилась крохотная, яркая точка — нервный узел.

Я открыл глаза. Мир снова обрел цвет и объем. Его кулак летел мне в лицо.

Резко наклонившись, я пропуская удар над головой, одновременно с этим выбросил вперед руку со сложенными вместе указательным и средним пальцами.

Короткое точечное движение, которое правильнее было бы назвать тычком прямо в ту самую точку, которую я увидел мгновение назад.

Эффект был мгновенным и сокрушительным.

Александр споткнулся на ровном месте, словно его нога внезапно превратилась в желе, колено подогнулось, не выдержав веса его массивного тела. Он издал сдавленный, удивленный вопль, взмахнул руками, пытаясь ухватиться за воздух, и с грохотом рухнул на газон, подминая под себя ухоженные кусты роз.

— А-а-а-а! Твою мать! Нога-а-а-а! — заорал он, катаясь по траве и хватаясь за ушибленное колено. Боль была не травматической, а нервной — острая вспышка, парализующая конечность, как удар током.

Я тут же отскочил в сторону, разрывая дистанцию и восстанавливая дыхание. Сердце колотилось в горле, грудь вздымалась, по вискам тек пот. Руки слегка дрожали от перенапряжения.

Настасья сбежала с крыльца и бросилась к мужу, который продолжал выть, баюкая ногу.

— Саша! Господи, Саша!

Я стоял в паре метров от них, опершись рукой о ствол дерева, и смотрел на поверженного гиганта. Мир пульсировал перед глазами, а в голове шумела кровь, постепенно успокаиваясь и оставляя легкую головную боль.

— Я же сказал, — произнес я хрипло, сглатывая вязкую слюну. — Выслушай.

Сестра рухнула на колени прямо на землю, не заботясь о дорогом платье, и склонилась над мужем. Ее руки, унизанные кольцами, порхали над его ногой, боясь прикоснуться, словно она ожидала увидеть открытый перелом или торчащую кость. Но нога выглядела абсолютно целой.

Александр, сжав зубы так, что побелели желваки, издавал сквозь них свистящие, полные боли звуки. Его лицо покрылось крупными каплями пота, а глаза, в которых еще минуту назад горел огонь безумия, теперь были наполнены слезами боли и непониманием.

— Саша, родной, что с тобой? Где болит? — причитала Настасья, и в ее голосе слышалась паника.

Я стоял в стороне, прислонившись плечом к шершавому стволу дерева, и ждал, пока дыхание выровняется. Грудь все еще ходила ходуном, а в висках пульсировала неприятная, но сносная боль в качестве расплаты.

— Через пару минут отпустит, — сказал я спокойно, стараясь, чтобы голос не выдавал моего состояния. — Это не травма. Просто болевой шок.

Муж сестры дернулся, услышав мой голос, и попытался приподняться на локтях, но новая вспышка боли заставила его со стоном откинуться обратно на траву. Он уставился на меня снизу вверх, и в его взгляде смешались страх и ярость.

— Что ты сделал⁈ — прорычал Александр, ошарашенно переводя взгляд то на свою казалось бы целую ногу, то на меня. — Ты мне колено сломал, урод⁈

— Нажал на болевую точку, — ответил я сухо.

— Какую еще, к черту, точку⁈ — взревел он, но тут же снова скривился.

— Ту самую, где проходит малоберцовый нерв, — пояснил я тоном лектора на кафедре анатомии. — Кратковременный паралич, острая боль, потеря координации. Ничего серьезного, если не считать уязвленного самолюбия. Встать сможешь минуты через три, бегать кабанчиком будешь завтра к обеду.

Он ничего не ответил, только тяжело и шумно дышал сквозь сцепленные зубы, продолжая буравить меня взглядом. Постепенно, по мере того как первая волна агонии отступала, уступая место ноющей тупой боли, его выражение лица начало меняться.

Ярость уходила, оставляя после себя место для осознания. Он перевел взгляд на Настасью, которая все еще гладила его плечо, что-то шепча, потом снова посмотрел на меня, да так внимательно, словно впервые увидел не просто врага, ворвавшегося